Может быть, когда умерла мать.

Он осторожно закрыл за собой дверь. Надо подумать. Выяснить, что брату известно о похищении Хелен Лардал Бентли.

4

— Есть новости?

Ингер Юханна Вик обернулась к Хелен Лардал Бентли и улыбнулась, убавив громкость телевизора.

— Я только что включила. Ханна прилегла. Ой, кстати, доброе утро. Выглядите вы гораздо… — Ингер Юханна осеклась, покраснела и встала.

Торопливо провела ладонью по блузке. На пол посыпались крошки дочкина завтрака.

— Госпожа президент, — сказала она и хотела было сделать книксен.

— Забудьте о формальностях, — быстро сказала Хелен Бентли. — Ведь у нас тут совершенно экстраординарная ситуация, верно? Называйте меня Хелен.

Губы у нее были уже не такие распухшие, и она сумела улыбнуться. Синяки и ссадины, конечно, остались, но все же душ и чистая одежда совершили чудо.

— Таз и стиральный порошок тут найдутся? — спросила Бентли, озираясь по сторонам. — Мне бы не хотелось доставлять… лишние хлопоты.

Узкая рука шевельнулась, показывая в сторону гостиной и красного дивана.

— Ах, это! — беззаботно воскликнула Ингер Юханна. — Забудьте. Марри уже все сделала. Кое-что надо отдать в чистку, но это…

— Марри, — машинально повторила Хелен Бентли. — Прислуга.

Ингер Юханна кивнула. Президент подошла ближе.

— А вы? Простите, вчера вечером я была не вполне…

— Ингер Юханна. Вик. Ингер Юханна Вик.

— Ингер, — старательно выговорила Хелен Бентли, протягивая руку. — А малышка…

Рагнхильд сидела на полу, играла с крышкой от кастрюли, ложкой и коробкой от шоколадок. И весело лепетала.

— Это моя дочка, — улыбнулась Ингер Юханна. — Ее зовут Рагнхильд. Обычно мы зовем ее Агни, она и сама себя так называет.

Рука у президента была сухая, горячая, и Ингер Юханна на секунду задержала ее в своей.

— У вас тут что-то вроде… — Хелен Бентли явно опасалась допустить бестактность и потому помедлила. — …коллектива?

— Нет-нет! Я живу не здесь. Мы с дочкой просто в гостях. Заехали на несколько дней.

— А-а… Значит, вы живете не в Осло?

— Да нет. Я живу… Это квартира Ханны Вильхельмсен. И Нефис. Подруги Ханны. В смысле, подруги жизни. Она турчанка и сейчас уехала вместе с Идой, их дочкой, в Турцию, навестить деда и бабушку. Они живут здесь втроем. А я просто…

Президент подняла руки, и Ингер Юханна тотчас умолкла.

— Отлично, — сказала Хелен Бентли. — Я понимаю. Можно мне посмотреть телевизор вместе с вами? Си-эн-эн здесь ловится?

— А вы не хотите… поесть? Я знаю, Марри уже…

— Вы американка? — с удивлением спросила президент.

В ее глазах появилось новое выражение. До сих пор взгляд был настороженно-нейтральный, словно она все время, по обыкновению, стремилась держать окружающее под контролем. Даже вчера, когда Марри притащила ее наверх из подвала и она едва стояла на ногах, взгляд был твердый, гордый.

Теперь же в нем, кажется, сквозил страх, и Ингер Юханна не могла понять почему.

— Нет, — поспешно заверила она. — Я норвежка. Коренная норвежка!

— Вы говорите по-американски.

— Я училась в США. Принести вам что-нибудь? Поесть?

— Попробую угадать, — сказала президент, страх исчез.