— И что? — спросила Клавдия, видя, что молчание затягивается.

— Ну… это… Он, значит, дрочился, а она с вибратором…

Теперь настала пора покраснеть следователю.

— Надо говорить «мастурбировал», — поправила она, дабы хоть как-то скрыть замешательство.

— Нет, — сказал, подумав, Гаспарян. — Он именно дрочился, а жена уронила вибратор в ванну, произошло замыкание и… тю-ю-ю!..

Он выразительно взмахнул в воздухе рукой, показывая, как грешная душа мужа отлетела на небеса.

— Оч-чень содержательное кино, — оценила Клавдия.

— Вот и я говорю: стыдобища! А она смотрела. Ну и мне пришлось, чтоб не отстать…

— И поэтому вы решили…

— Нет, не поэтому! Я же говорил, что я давно это решил. А тут идея появилась. Если вибратор упал в воду и вызвал короткое замыкание, то же самое можно устроить и с феном, ведь так? — Гаспарян поглядел на Дежкину, будто искал поддержки и одобрения.

— Давайте по существу, — предложила Клавдия.

— По существу, — согласился подследственный. — Я положил на полочку фен, а гвоздик, на котором полочка держалась, расшатал. К гвоздику привязал ниточку. А у нас в кухне дверь плохо закрывается. Ее закроешь, а она через пять минут медленно так отворяется. А теща не любит, чтобы, когда она моется в ванной, двери открыты были. Даже если это дверь кухни. Перед мытьем она все двери закрывает и только потом в ванную заходит… то есть, заходила, — грустно поправился Гаспарян, и на лице его вновь возникло детски виноватое выражение.

Клавдия с интересом наблюдала за мальчишескими реакциями этого лысеющего мужчины и размышляла о том, насколько же неистребима в душе человека тяга к детским играм.

Гаспарян, как в далеком дошкольном возрасте, придумывал домашние шалости, но результатом должна была стать не опрокинутая в суп полная солонка, а смерть «вредоносной тещи».

М-да, верно сказал кто-то умный: взрослые — это испорченные дети. Взрослые шалости дороже стоят.

— К двери я прикрепил шарик жевательной резинки, — продолжал свой рассказ Гаспарян, и на лице его против воли возникла улыбка — мечтательная улыбка изобретателя, донельзя довольного собственным предприятием. — Когда дверь кухни закрывалась, нитка прилеплялась к жевательной резинке. Потом, спустя несколько минут, дверь вновь должна была медленно открыться. Нитка натягивалась. Расшатанный гвоздь вылезал из стены. Полочка падала. Фен попадал в воду, происходило короткое замыкание… ниточка сгорала. Теща — тю-ю-ю!..

Вновь — выразительный жест, описывающий отход любимой родственницы в мир иной.

— Ну, и как вам мой план? — поинтересовался подследственный, распираемый гордостью.

— Оригинально, — усмехнулась Клавдия. — Лет на пятнадцать тянет. В колонии строгого режима.

— Никто в этой стране не в состоянии оценить гениальные придумки, — расстроился Гаспарян. — Какова была идея!.. А сколь виртуозное исполнение!..

— Насколько мне известно, план в ванной не удался…

— Увы, — кивнул подследственный. — Произошла ужасная накладка. Теща сначала решила искупать кошку… Эта кошка и так искрила всегда, а после фена — вообще. Как шаровая молния…

— Понятно, — сказала Клавдия, с трудом сдерживая рвущийся наружу хохот.

— Госпожа следователь, — проскулил вдруг инженер, сложив брови домиком, — я глубоко сожалею о содеянном.