Это был супрефект Олег Николаевич.

— Превосходно, — ответила Клавдия и покинула кабинет.

Ее никто не задерживал.

… — Ну как? Как новый?.. — остановили ее возгласы на выходе из приемной.

Дежкина сделала неопределенное лицо и пожала плечами.

Сотрудники прокуратуры были не сильно озабочены сменой власти, но любопытство — пуще неволи.

Клавдия торопливо миновала группы оживленно беседующих коллег и направилась восвояси.

— Говорят, он зять Филиппова, — звучали перешептывания в коридоре, — а Филиппов — это, сами понимаете, что такое…

— Мне говорили, он принципиальный… Жуткий дока. Всю районную прокуратуру извел… ну о-о-очень требовательный!..

— Требовательный — это хорошо. Не был бы придирчивым…

— Наверное, станет тащить свою команду… своих людей…

— Кто знает!..

— Слыхали? — вдруг ухватили Клавдию за локоть. — Стасюк!

Это был Семенов.

В другой раз Клавдия бы едва приостановилась из вежливости. Но сегодня ей вдруг захотелось поболтать ни о чем.

У Семенова в шкафу хранился замечательно мощный кипятильник, способный в минуту превратить в пар десятилитровое ведро воды.

Поэтому чаевничала здесь вся прокуратура, кроме Клавдиного кабинета, разумеется. Клавдия никогда не захаживала к своему кулинарному конкуренту, а вот сейчас решилась.

— Шило на мыло, — буркнула Дежкина по поводу Стасюка, когда вдвоем с Семеновым они оказались в дальнем его кабинете и Семенов уже извлек из шкафа знаменитый кипятильник и чашки, коричнево-черные внутри от чайного настоя. — По-моему, проблем с уходом Самохина у нас вовсе не убавится…

— Увы, — вздохнул Семенов. — Судьба, значит, такая. А с судьбой спорить — грех. У вас-то как?..

— Расследую дело о пропаже дворняги, — усмехнулась Дежкина.

— Слышал…

— А собачка-то, кажется, связана с наркотиками…

— О?

— Ладно, сначала разберусь, а потом буду рассказывать. Ну а вы? Трупы, убийства, погони, бандиты?.. — она указала на лежавшие на углу стола фотографии.

На фотографиях был изображен скрючившийся мужчина, распластавшийся в нелепой позе на железнодорожной насыпи.

— Меняемся, — предложил Семенов, — я вам — трупы, вы мне — собачку… Хочется, знаете ли, разнообразия. А то опять подсунули… ох! Вам везет!

Он вздохнул, глядя на кипу фотографий.

Клавдия — скорее автоматически, нежели из любопытства, — начала перебирать снимки.

— Что? — спросил Семенов, заметив перемену в настроении Дежкиной. — Не хотите?

— А? Что? — невпопад сказала Клавдия. — Так что, будут меня в этом кабинете чаем угощать — или как?..

Семенов поспешно заколдовал над заварочным чайником, и тема была забыта.

Клавдия наблюдала за торопливыми движениями его рук, а перед глазами стоял укрупненный фотоснимок, оказавшийся среди прочих.

Крупно: лицо мужчины с широкими скулами и удивленно приоткрытыми глазами, тяжелый подбородок.

Дежкина хорошо помнила этот подбородок… и руку, которая задумчиво почесывала щетину между подбородком и шеей.

Посетитель Чубаристова.

«Сибиряк».

Тот самый загадочный персонаж из дела Долишвили или Шальнова — Гольфмана…

Интересные дела.

Это был он — и он погиб!..

13.30–14.