У подследственной задрожали губы. Она снова оглянулась на адвоката. Тот кивнул.

— Вы… вы не обманываете меня? — прошептала Ирина. — Вы сможете защитить меня от него?..

— Разумеется, — успокаивающе произнесла Клавдия, улыбнувшись как можно радушнее.

— Это… это страшный человек… Вы не знаете… не можете знать. — Она судорожно поднесла к губам чайную чашку, но чашка уже была пуста. — Нельзя мне еще чайку? — жалобно попросила она.

— Конечно.

Дежкина спокойно, по-домашнему неспешно включила кипятильник, вставив его в заполненную водой литровую банку.

Ирина, будто завороженная, с мученическим выражением на лице наблюдала, как на серой спирали кипятильника начали образовываться пузырьки, расти и кучиться, и как они затем веселой гурьбой устремились кверху, взбивая воду белым ключом.

Клавдия заварила чай и протянула чашку подследственной.

Журавлева лихорадочно глотнула, обожглась и приоткрыла рот, стараясь унять боль.

— Не торопитесь, — посоветовала Дежкина, — сейчас остынет. А пока… пока расскажите мне…

Она вновь дружелюбно улыбнулась, дабы не выдать своего крайнего волнения.

— Он… он никого не пощадит… и меня… если узнает… У него длинные руки… Пообещайте, что со мной ничего не случится!..

— Разумеется. В этих стенах, как ни парадоксально, вы в большей безопасности, чем где бы то ни было.

— Да… Да-да, — кивнула Журавлева. — Я скажу вам… я все расскажу… В конце концов, какой мне резон молчать!.. Я еще молодая… у меня жизнь впереди. Зачем мне брать на себя чужую вину… уж раз вы и без того все знаете!..

— Назовите его, — вкрадчиво прошептала она.

— Я… я боюсь!.. — наконец прошептала она.

Следователь улыбнулась и мягким движением руки положила перед ней список с фамилиями.

— А мы сейчас вот что сделаем, — предложила она, извлекая из ящика стола карандаш и лезвие и принимаясь оттачивать твердый грифель. — Вы ничего не будете говорить… ничегошеньки, а только поставите галочку напротив нужной фамилии. И все.

Она протянула карандаш Журавлевой.

Та взяла его дрожащей рукой и, все еще не в силах решиться, занесла над бумагой.

Затаив дыхание, следила Клавдия за острым подрагиванием грифеля в тонких пальцах.

— А!.. чего я, собственно, боюсь! — вдруг вскричала Ирина с неожиданной яростью. — Кто он мне, в конце концов, — брат, сват!.. Пускай получит свое!..

И она высоко занесла карандаш, намереваясь вонзить в одну-единственную, так пугающую ее фамилию…

И тут раздался взрыв.

Он сотряс здание, казалось, до самого основания.

Зазвенели стекла, а со стола упал кипятильник.

Следователь и подследственная одновременно поглядели на дверь: первая — с явным недоумением и досадой, вторая — с ужасом.

За дверью послышался топот ног, крики.

Журавлева выронила карандаш из рук. Казалось, она вот-вот потеряет сознание.

Лицо ее стало белее мела.

Откуда-то сверху сиреной донесся сигнал общей тревоги.

Клавдия распахнула дверь.

— Это в камерах, — крикнул ей пробегавший мимо милиционер. — Кажется, в мужской!..

— В чем дело?! — раздраженно воскликнула Клавдия.

Адвокат вскочил.

— Это он! — завизжала Журавлева. — Ой, спрячьте меня скорее!.. Это он!..

— Сейчас же успокойтесь! — рявкнула на нее Дежкина.