Клавдия замолчала, давая ей возможность задать волнующий вопрос.

С кроткой улыбкой она глядела в лицо подследственной и наблюдала за бегающими глазами.

— Не понимаю хода ваших мыслей, — не выдержала Журавлева. — Неужели из того, что я состояла в близких отношениях с Черепцом, следует, что мне нужны были деньги?.. Вы ведь сами признали, я неплохо зарабатываю и вполне могу содержать себя и оплачивать некоторые мелкие жизненные удовольствия…

Клавдия покачала головой.

— Милая вы моя, зачем нужен сумрачный и нелюдимый любовник, и немолодой к тому же, если есть лихой и рьяный, а?..

— Это вы о ком, интересно?

— О Денисе Харитонове, разумеется. Или у вас с ним платонические отношения?..

— Представьте себе! — огрызнулась Ирина.

— Не представляю, — отозвалась Дежкина. — Достаточно было понаблюдать за вами пять — десять минут, чтобы сделать правильные выводы. Итак, что мы имеем? На глазах у молодого любовника ты заводишь себе воздыхателя постарше, который тебе явно не симпатичен. Спрашивается, зачем?

— Чтобы украсть собачку! — ехидно выпалила Журавлева.

— Вот теперь ты сказала правду, — одобрила следователь, — чистейшую правду! Тебе нужен был Фома — а для чего?..

— Я умираю, — губы подследственной покривились от недоброй усмешки, — ну и херню вы плетете! Я терпеть не могу собак!..

— И это тоже звено в цепи наших доказательств, — подхватила Клавдия. — Ты не любишь Черепца… не выносишь собак… и все-таки похищаешь маленького беспородного пса. Улавливаешь, куда я клоню?..

Журавлева пожала плечами: мол, мели, Емеля…

— Что ж, вернемся к нашей истории. Вот как она теперь выглядит. Жила-была девушка, и встретился ей важный-преважный чиновник, и предложил он ей: давай-ка мы с тобой, красавица, заработаем кучу денег. Как? — спросила девица. Очень просто, ответил чиновник, укажу я тебе на одного человечка, вотрешься к нему в доверие и похитишь у него маленькую собачку. А собачка не простая, она много чему обучена. Например, искать и находить редкие наркотики…

— Наркотики? — весьма натурально изумилась Журавлева. — Кто — эта шавка?..

Клавдия не торопясь сделала несколько глотков из чашки. Чай совсем остыл и потерял свой терпкий вкус, но Дежкину это теперь не волновало.

— Вот, собственно, и весь сказ, — произнесла она. — Собачка, как ты и говорила, сбежала, и это внесло сумятицу в ваши планы. Я долго думала-размышляла, какой смысл был красть несчастного пса, если на его место могли бы доставить нового, так же хорошо выдрессированного на поиск наркотиков…

— Да, — поддержала Ирина, и в глазах ее вспыхнула надежда, — какой, спрашивается, смысл?..

— Сегодня, представь, еду в троллейбусе. Троллейбус, как всегда, битком, и мается недалеко от меня сухонькая такая бабулька. Мается и беспрестанно чихает. Аллергия у нее, представь. Черный перец от гвоздики по запаху отличить не может… Впрочем, боюсь, ты тоже, — улыбнулась Клавдия.

— Ну и что? — сдавленным голосом спросила Журавлева.

— Да то, что вы не собирались убивать собаку. Вам надо было испортить ей нюх, верно? — С неожиданным проворством Клавдия перегнулась через стол и заглянула собеседнице в самую глубину зрачков.

Журавлева невольно отшатнулась, и лихорадочный румянец сменился мучнистой бледностью.

Она была испугана — да как!

Клавдия удовлетворенно кивнула, будто получила подтверждение самой важной своей догадки.