Слуга принес чай. Поболтали, попили… Даже тяпнули по чарочке рома – обмыли сделку!

Простившись наконец с очаровательной гостьей, директор ван Леевен радостно потер руки и от всей души возблагодарил Господа. Однако какой же нынче чудесный вышел день! Эта сделка… ах… Еще и лично себе удалось немного заработать… Да и господин Алвиш принес важные сведения о маршрутах и вооружении нескольких португальских судов. Запросил, правда, дороговато. Но сведения того стоили.

Алвиш, Алвиш… Ишь ты, с какими красотками знаком! А вообще, еще тот каналья… Но, полезный, полезный, чего уж. Жаль, придется с ним расставаться – донесли, что за ним следили португальцы. За своим же, вроде бы, человеком… Зачем? Чтото прознали? Вероятно… В таком случае, не сносить парню головы. Жаль, мог бы еще пригодиться – не дурак, не болтун, и умеет вести дела, даже весьма… гмгм… деликатного свойства. Посадить его, что ли, в тюрьму на годдругой? Или отправить на какойнибудь дальний остров. А потом вытащить… И опять приставить к делу.

Да! Пожалуй, что так.

Хмыкнув, ван Леевен взял со стола колокольчик…

– Каспар! Ты же знаешь господина Алвиша? Так вот, сделаем так…

* * *

В конце июня одна тысяча шестьсот пятьдесят восьмого года от Рождества Христова легкий фрегат «Глюкштадт», выйдя из гавани Карлсборга, взял курс на Европу, домой. Командовал судном все тот же капитан «Николаус ван Хеллен» – русский помещик и преданный государев слуга Никита Петрович Бутурлин. Та же была команда и те же наемники во главе с бессменным своим ротным Герхардом Ланцем. Кроме тех, кто погиб и остался навеки в непроходимых африканских дебрях, царствие небесное им всем.

Хенрик Карлофф, директор и губернатор, тоже возвращался в Копенгаген, к семье… Прохаживалась по палубе и Марта в сопровождении черноголовой Квады.

Припекало. Дул легкий бриз… Марсовый – юнга Эрик Сконнбладт – внимательно обозревал синие воды Гвинейского залива. Вот чтото увидел, закричал:

– Прямо по курсу остров!

– Остров… – в задумчивости повторил капитан.

– Это Андоманго, сэр, – не отрываясь от штурвала, тут же просветил шкипер. – Маленький такой островок. Безлюдный.

– Вижу лодку! – снова закричал юнга. – Плывет наперерез, к нам…

– Лодка?

Сунув под мышку зрительную трубу, Бутурлин с любопытством зашагал на полубак, глянуть. За ним потянулись и девушки, и свободные от вахты, те, кто не спал.

– Утлый какойто челн… – оторвавшись от окуляра, пробормотал Никита Петрович себе под нос. – А гребец, кажется, белый… Только страшно оброс. Прям отшельник! А еще говорят, остров – безлюдный.

– Отшельник? Дай, дай поглядеть! – Марта нетерпеливо приставила к глазу трубу и ахнула.

– Так это ж… Ну, посмотри самто!

– Алвиш! – посмотрев, хмыкнул капитан. – Вот же сволочь! Он что же, не узнал «Глюкштадт»? Или ему уже все равно? Неужто, попросится на борт? И не боится же петли!

– Не надо его брать! – прищурившись, заявила Марта. – Пусть там и пропадает, на острове. Ишь!

– Да возьмем, – подойдя, Карлофф благодушно махнул рукой. – Запрем пока в трюме. А в Копенгагене предадим суду. Как и положено законопослушным людям!

– Эй, на судне! Возьмите меня на борт! Возьмите! – подплыв к борту корабля, жалобно заголосил португалец.