Тот все еще обнимал Дрейка за плечи и рассказывал ему очередной анекдот с одной целью – заставить Дрейка хотя бы улыбнуться. Но Эвансу показалось, что в манерах и поведении Мортона возникла какая‑то отстраненность. Мортон замкнулся в себе и просто не хотел, чтобы Дрейк это заметил.

Подозрения подтвердились, когда Мортон вдруг резко поднялся и направился к кабине летчиков.

– Хочу все же разобраться в этой чертовой электронике, – пробормотал он. С момента взлета они находились под воздействием большой вспышки на солнце, отчего связь по спутниковым телефонам резко ухудшилась. Пилоты объясняли это близостью к полюсу, там влияние подобных вспышек всегда ощущалось сильней, и успокаивали пассажиров тем, что связь наладится по мере продвижения к югу.

А Мортону, похоже, надо было сделать несколько важных звонков. "Интересно, кому? – подумал Эванс. – В Нью‑Йорке сейчас четыре часа, в Лос‑Анджелесе час дня. Кому он звонит? Наверняка речь пойдет об одном из текущих проектов по защите окружающей среды. Таковых было у него множество: проблема очистки воды в Камбодже, восстановление лесов Гвинеи, сохранение редких видов на Мадагаскаре, изучение лекарственных растений в Перу. Не говоря уже о немецкой экспедиции по измерению толщины льда в Антарктиде. И Мортон участвовал во всех этих проектах. Знал их во всех подробностях, был знаком с учеными, проводившими исследования, сам побывал во всех этих местах.

Так что он мог звонить кому и куда угодно.

Но почему‑то Эванс чувствовал: тут далеко не все так просто.

И вот Мортон вернулся.

– Пилоты говорят, что связь в порядке. – Он уселся в передней части салона, надел наушники и закрыл раздвижную дверь, чтоб разговор его никто не мог подслушать.

Эванс продолжал листать журнал.

* * *

– Думаешь, он пьет больше чем обычно? – спросил Дрейк.

– Да нет, – ответил Эванс.

– Я за него беспокоюсь.

– Нет причин.

– Через пять недель в Сан‑Франциско состоится банкет в его честь, – напомнил ему Дрейк. – Главное событие года нашего фонда. Все это будет активно освещаться прессой и телевидением, что привлечет внимание общественности к готовящейся нами конференции по резкому потеплению климата. – Угу, – буркнул в ответ Эванс.

– Мне бы хотелось заострить внимание общественности именно на проблемах защиты среды, а не на чем‑то другом. Не на проблемах его поведения. Ну, ты понимаешь, о чем я.

– Так вы об этом хотели поговорить с Джорджем? – спросил его Эванс.

– О да. И тебе говорю только потому, что ты проводишь с ним много времени.

– Ну, не слишком.

– Ты знаешь, он любит тебя, Питер, – сказал Дрейк. – Относится как к сыну, которого у него никогда не было, ну… в этом роде. Любит и считается. А потому я прошу тебя помочь, если сможешь.

– Не думаю, что он подведет вас, Ник.

– Ты просто… присматривай за ним, ладно?

– Ладно. Конечно.

Тут отворилась раздвижная дверь, и Мортон сказал:

– Мистер Эванс, можно вас на минуточку? Питер поднялся и направился к нему. Дверь за ним затворилась.

* * *

– Говорил с Сарой, – сказал Мортон. Сара Джонс была его секретаршей в Лос‑Анджелесе.

– Не поздновато ли?

– Это ее работа. Зря, что ли, ей платят такие деньги. Садись. – Эванс уселся напротив него. – Когда‑нибудь слышал о НАРБ?

– Нет.

– О Национальном агентстве разведки и безопасности?

Эванс отрицательно покачал головой:

– Нет.