- А будет повод? - Шталь подхватила ускользающие полы. - И если я застегнусь, как я себя в этом плаще потом найду?

   Кое-как она застегнула серые перламутровые пуговицы, которые, впрочем, ныряли в петли легко и весьма охотно, и развевающаяся шкура превратилась в огромный балахон. Подтянув пояс, Шталь завязала его, и выше талии плащ вздулся пузырем, будто она обладала на редкость гигантским бюстом, ниже же лег множеством уродливых складок. Она машинально поискала глазами зеркало и тут же порадовалась, что его здесь нет. Развела руки в стороны и медленно повернулась, меленько перебирая ногами. Чуть горьковатый запах усилился, в носу начало пощипывать. Плащ был тяжелым и очень жарким, при движении он едва слышно шуршал, и в этом легком звуке чудилось нечто удовлетворенное.

   - И что дальше? - мрачно осведомилась она, и Ейщаров сквозь облако сигаретного дыма задумчиво посмотрел на носки ее сапожек.

   - Теперь снимите его.

   - Что-то не уловила я смысла этой демонстрации, Олег Георгиевич, - Эша ехидно дернула губами, опустила руки, чтобы развязать пояс, и обнаружила, что пока она поворачивалась, свисающие концы пояса, который она завязала всего лишь на один перехлест, успели совершенно непонятным образом перекрутиться и перепутаться, образовав тугой узел. Эша вцепилась в него ногтями и несколько минут, невнятно бормоча и отбрасывая лезущие в глаза волосы, безуспешно пыталась его развязать, но добилась только того, что затянула узел еще туже. Отложив пока пояс, она взялась за пуговицы - в конце концов, пояс не главное - можно стащить плащ через голову или просто вылезти из него - достаточно будет расстегнуть пару верхних пуговиц. Но с пуговицами тоже творилось нечто невообразимое - они стали скользкими, точно намыленные, они выворачивались из пальцев, как живые, цеплялись за петли, которые вдруг сделались удивительно маленькими для них, хотя вроде бы размер их не изменился, и провоевав с пуговицами минут пять, взмокшая Эша сдалась, так и не расстегнув ни одной.

   - В этом плаще очень жарко - у меня даже пальцы вспотели! - сердито-оправдывающеся заявила она выжидающему взгляду хозяина комнаты. - А петли слишком узкие. И пояс запутался. Может, вы мне поможете?

   - Хм, боюсь, я тут тоже ничего не смогу сделать.

   - Тогда я сейчас их просто оторву! - пригрозила Шталь. Ейщаров чуть дернул бровями и простецки сказал:

   - Валяйте.

   Эша, не раздумывая, завела пальцы за высокий вырез воротника и рванула, но ничего не произошло - она не услышала даже легенького треска хоть самую малость поддавшейся нитки. Она дернула еще раз, потом наклонилась и, поймав полы там, где они расходились, снова дернула изо всех сил. Пуговицы сидели как влитые, швы держались насмерть. Эша вцепилась в полы между пуговицами - опять ничего. Одну за другой она пыталась открутить перламутровые кругляшки, но те даже почти не поворачивались, издевательски поблескивая.

   - Не получается? - с фальшивым сочувствием спросил Ейщаров, не по-аристократически стряхивая пепел прямо на паркет. - Конечно, я бы мог дать вам ножницы, но это уже будет нечестно, правда?

   - Ладно! - свирепо сказала Эша и сдунула прилипшую к кончику носа темную прядь. - Что я должна сделать?! Попросить, чтобы он расстегнулся?

   - Не сомневаюсь, что вы это уже сделали, - Олег Георгиевич усмехнулся, когда она досадливо скривила губы. - Этот плащ надевают очень редко, и последний раз это было очень давно. Но он, судя по всему, любит, чтобы его надевали, скучает без людей. Так что просто пообещайте ему, что обязательно наденете его еще раз.

   - Я только что пыталась его разорвать! - возразила Эша. - Он мне не поверит!

   Господи, что я говорю?!

   - А вы попробуйте.