|
- Ладно, значит о его контактах мы ничего узнать не сможем.
- Нет, - Ейщаров повернулся и пристально посмотрел на больничные окна, потом протянул Михаилу фотографию. Тот взглянул на нее и покачал головой.
- Совсем не помню... Слушай, причина смерти ведь естественная?
- Абсолютно. Неестественным было как раз то, что он протянул так долго, впрочем, нам ведь известно, почему.
- Тогда чего у тебя такой вид?
- Его часы пропали, - Ейщаров смял сигарету и уронил ее. - Маленькие часы-будильник, которые она держала для него на тумбочке. Медсестра была удивлена этим даже несмотря на обстоятельства. Фиалко всегда особое внимание уделяла этим часам. Так что, Миша, сейчас возьмешь остальных и проверишь больницу и все вокруг нее, пока я займусь людьми. Ночных посещений здесь нет. Часы могли куда-то завалиться, их мог стянуть кто-нибудь из пациентов, кто-то из персонала мог машинально сунуть в карман - всякое бывает, но если часы покинули пределы этого места, я хочу точно это знать.
- Искать здесь крохотные часы?! - вспылил Михаил, уныло озирая громаду старого больничного здания и вереницу мусорных баков неподалеку. - А руки Венеры Милосской тебе не поискать заодно?!
- Что? - спросил Олег Георгиевич совершенно равнодушно.
- Я просто выразил свое негодование, - сообщил шофер, поспешно покидая машину и потирая руки. - Итак, за дело... Слушай, но ты ведь не думаешь, что это кто-то из...
- Ничего я сейчас не думаю, - ответил Ейщаров, закуривая новую сигарету. - Теперь займись делом и не надоедай мне.
- А тебе известно, что крепостное право отменили еще в 1861 году?
- Нет, - сказал Олег Георгиевич.
VI
СРЕДСТВО ОТ АНТИПАТИИ
Телефон зазвонил именно в тот момент, когда Эша, прикусив от напряжения нижнюю губу, перебиралась на ветку, казавшуюся наиболее толстой и наименее хрупкой. Она перекинула через нее ногу, на мгновение оторвав одну руку от бугристого ствола, и тут ее полураскрытая сумочка оглушительно исполнила зловещее вступление к орффовской "О fortuna", которой она обозначила ейщаровские звонки. От неожиданности Шталь дернулась, что-то хрустнуло, и она судорожно вцепилась в ствол, на секунду закаменев. Потом, прилипнув к дереву всем телом и сипло ругаясь, нашарила сумочку, вытащила телефон и задушено сказала в него:
- Вы не могли бы позвонить попозже? Я сейчас немного занята.
- Надеюсь, вы заняты работой? - осведомилась трубка. - У вас странный голос. И что это там за звуки? Что вы делаете?
- Сижу на дереве.
- Высоко? - деловито спросил Олег Георгиевич.
- Э-э... - Шталь скосила глаза вниз, - вообще-то, наверное, мне стоит залезть повыше. Знаете, сейчас я так и сделаю... но эти тополя, оказывается, такие хрупкие! Но я успела добежать только до тополя. Жаль, вон там, кажется, растет ясень, он выглядит более надежным. С другой стороны, мне повезло, потому что если б я спускалась от стены вон оттуда, то мне пришлось бы залезть на елку, а это еще хуже...
- Ваше дерево находится посреди собачьей выставки? - поинтересовался Ейщаров с бесконечным терпением в голосе. - Почему стоит такой лай?
- Собаки взбесились! - взвизгнула Эша. - Думаете, я залезла на дерево, чтобы полюбоваться окрестностями?! Я залезла на него из-за инстинкта самосохранения! Собаки совершенно взбесились!
- Все?
- По крайней мере те, которых я вижу! А вижу я их довольно много!.. Вы издеваетесь, Олег Георгиевич?! - запоздало вспылила она. - Либо приедьте и снимите меня отсюда, либо перестаньте со мной говорить!
- А вы где?
- Как будто вы не знаете! Вы же. |