Изменить размер шрифта - +
Это визжат женщины, которые сидят на деревьях. Пока вы не позвонили, я делала то же самое. Любопытно, что там, ниже по склону, стоят несколько мужиков и глазеют на нас, и собаки на них совершенно не реагируют...

   - На деревьях сидят только женщины? - вкрадчиво переспросил наниматель.

   - Ну да. Вы бы видели, какие на одной шпильки! Как она умудрилась залезть так высоко и еще... - Эша осеклась. - Вы на что намекаете?! Собакам нравятся только собаки, а никак не люди! Это закон природы! Может, дело в моих духах?.. хотя я была в десятках городов, и на меня нигде не кидались собаки. Думаю, это какая-то новая разновидность бешенства.

   Трубка ненадолго задумалась, потом повелела:

   - Сфотографируйте их.

   - Вы издеваетесь?!

   - А разве похоже?

   - Вообще-то очень! - Шталь громко чихнула в телефон.

   - Будьте здоровы, - заботливо пожелал Ейщаров. - Простудились или аллергия на шерсть?

   - Я залезла на тополиху, - мрачно сообщила Эша. - У меня уже весь нос забит пухом. Тут настоящая пуховая пурга, и если я и дальше буду так чихать, то долго здесь не просижу. Кстати, вам известно, сколько на одном дереве может жить муравьев? Мне, к сожалению, теперь известно.

   - Просто сфотографируйте их - и все! - возле трубки что-то грохнуло, женский голос пронзительно закричал: "Куда?! Куда?!" - снова раздался грохот, Ейщаров раздраженно произнес: "Какого черта?!.." и отключился вместе с несвойственным их беседам звуковым фоном. Эша злобно встряхнула телефон, сук под ней зловеще треснул, и она вновь вцепилась в дерево мертвой хваткой. Бобтейл внизу встал на дыбы, упершись передними лапами в тополиный ствол, и, вожделенно глядя сквозь черно-белые лохмы, басовито сказал:

   - Ух-ух! Ввух!

   Прочие псы немедленно поддержали его неистовым лаем, и Шталь ощутила немедленное желание забраться на самую верхушку тополя. Может, собаки все еще и жаждали ее поприветствовать, но слишком уж много у них было зубов.

   - Кыш! - пискнула она. - Фу! Пошли отсюда! Сидеть! Лежать! Домой!

   Собаки внимательно выслушали ее, склонив головы набок, после чего впали в еще большее неистовство. Девушка в спортивном костюме, ухитрившаяся вскарабкаться на облюбованный Эшей ясень, тоже отчаянно упражнялась в командах, и Шталь, пытаясь сфотографировать как можно больше собак одновременно, прислушалась, потом прокричала:

   - Вы, кажется, разбираетесь в собаках?! Что с ними такое?!

   - Не знаю! - ответила та плачущим голосом. - Не разбираюсь я уже в собаках! Потому что вот это - моя собака! - она указала на английского кокер-спаниеля, который вместе с сородичами бесновался у подножия ее дерева. С тополя неподалеку от Эши закричали:

   - У вас телефон?! Вызовите милицию! В МЧС позвоните! В ветслужбу!

   - Да, да... - пробормотала Эша, отправляя фотографии. В этот момент трое из псов, пытающихся взять штурмом шталевский тополь, вдруг сорвались с места и резво понеслись в сторону лестницы. От других групп тоже откололись несколько собак и устремились следом. Эша повернула голову и увидела одинокую женскую фигуру, идущую вдоль набережной. Увидев несущихся на нее псов, фигура на какое-то время застыла, потом оглянулась и, убедившись, что является конечной точкой перемещения веселой стаи, пустилась наутек, проломилась сквозь живую изгородь и вскорости уже стремительно взбиралась на какое-то развесистое дерево, которое Эша с такого расстояния не смогла опознать.

   - Почему женщины?.. - недоуменно пробормотала она. Посмотрела на троих мужичков, которые прочно заняли наблюдательный пункт возле фонарного столба, и почти сразу же в поле ее зрения попало еще одно действующее лицо, вернее, действующая морда.

Быстрый переход