Михаил Ланцов. ГрафПомещик – 6
Пролог
1556 год, 12 августа, Москва
Кремль. Царские палаты. Андрей вошел в них уже в который раз. Его узнавали. С ним здоровались. Ему улыбались. А если кто, что злое и умышлял, то вида никакого не подавал. Однако страх и робость никуда не ушли. Они сидели где-то на уровне подсознании. И, несмотря ни на что, нервировали. Слишком сильная была в свое время пропаганда. Слишком тесно она переплеталась с фактами, из-за чего не сразу можно было отличить, где правда, а где ложь. Все-таки речь шла об Иоанне Грозном, прозванном за ласковый нрав Васильевичем. Да, Андрей уже успел понять, что настоящий Царь и его образ, сформированный при Романовых, очень сильно отличаются друг от друга. Как небо и земля. И что Иоанна Васильевича вынудить на решительные, поспешные действия еще нужно умудриться. Ибо осторожен он и подозрителен, чтобы рубить с плеча… Но все равно — каждая встреча с Царем вызывала в Андрее внутреннюю робость. Настолько сильную, что, дабы бороться с ней, он специально себя накручивал и вынужденно демонстрировал этакую бравурность что ли и лихость… Дверь открыли. Андрей вошел. И в своей манере поклонился царю, не сгибая спины. — Государь, — синхронно с поклоном произнес воевода. — Рад, что ты пришел не мешкая, — улыбнулся Иоанн Васильевич и кивнул на сидящего в уголке на лавке мужчину с несколько затравленным видом. Одет он был богато. Выглядел опрятно. Но эти глаза… — Вот, полюбуйся. — А что он испуган-то так? Провинился в чем? — Лгал мне. Самозванством занимался. Потом, правда, искупил. Но я не знаю, чем этого прохвоста занять. — Прохвост? Интересно, а чем он так отличился то? Иоанн Васильевич улыбнулся и вкратце поведал историю приключений этого испуганного человека. Само собой, вставляя едкие замечания и пояснения. Андрей же слушал и диву давался. Он прекрасно знал, что не все англичане пережили поход во время первой экспедиции на русский север. И два из трех кораблей погибли. Угорели экипажи, когда грезились зимой. Однако в оригинальной истории корабли нашли рыбаки и все как-то улеглось. Тут же вот — выискался проходимец, выдавший себя за покойного капитана. Лихой малый. Наглый. Дерзкий. И главное — пока еще живой… — … потому тебя и позвал. — произнес, резюмируя Царь. — Просто отрубить голову жалко. А что ему доверить — не понимаю. — Может быть с миром отпустить? — тихонько и жалобно спросил этот мужчина. — Еще чего! — фыркнул Государь, глаза которого сверкнули сталью, хотя улыбка и добродушие с лица никуда не делись. — У вас продается славянский шкаф? — спросил Андрей, обращаясь к этому человеку. Причем на современном русском языке. Тот в недоумение нахмурился, силясь понять. При этом явного узнавания фразы не происходило. — Что ты у него спросил? — поинтересовался Царь. — Вещь одну, которую на том свете все знают. Шутку. Лихой он больно. Подумал, что может быть оттуда. Такое иногда встречается. — А что за язык? — Русский. Он там немного другой. Царь молча кивнул, переваривая услышанное. По сути, Андрей впервые ему прямо признался, что он с того света. А еще его зацепило пояснение о том, что «такое случается». О том же состоянии, в котором находился этот проходимец и говорить нечего. Побледнел как полотно и молитвы зашептал, начав креститься. Ну и пятиться потихоньку. — Митька, значит. Митрий, Димитрий, то есть. |
