Тишина.

— Ты ведь гостил у князя Ивана Михайловича перед болезнью?

— Гостил.

— Лекарь клянется что тот его и нанял. Тебя в тот день и угостили отваром окаянным. Через мед. Сами с тобой его пили. Но перед тем другого отвара приняли, чтобы им самим дурно не стало. А тебе лекаря прислали. Лучшего в здешних краях, дабы загладить свою вину. Чтобы добил тебя. Ведь твой помер недавно. Лихоманка сгубила. Его же рук дело.

— Лекарь может врать.

— Сложно врать, когда твои яйца в кипящей похлебке, — усмехнулся граф. — Они ведь и гонца моего не пускали к тебе. Хоть передали о нем?

— Гонца? — удивился Иоанн Васильевич.

— Тебе сообщили, что я Царьград взял?

— ЧТО?! — ошалело вытаращился на него Государь.

— Ясно. Наверное, потому от тебя избавиться и решили. Бояться, с…ки. Сейчас ведь, после взятия Царьграда и славной победы твоего воинства, что я вел, многое поменяется. И они уже не смогут как раньше вертеть тобой. Испугались. Решили действовать. Верно задумали тебя сморить, а сына твоего посадить на престол и править при нем. Как уже с твоими родителями поступили. Ведаешь ли, что Царицу под замок посадили?

— Мне сказали, что она тоже хворает. Как и многие во дворце. Оттого и гостей нет. Поветрие. — хмуро и как-то хрипло ответил Царь, глаза которого сверкнули очень нехорошими эмоциями.

— Это моровое поветрие называется ртуть. Тебя ей отпаивали словно лекарством, давая помаленьку и медленно сгоняя в могилу. Видимо боялись так просто убить…

Скрипнула дверь и покои вошла Царица. Вся в слезах. И сразу бросилась к Царю.

— Жив… жив…

— Рано радоваться, — хмуро произнес Андрей. — Видишь — плох. Сильное отравление.

— Боже… Боже…

— Тебя держали под замком? — спросил Царь.

— Да. — ответила супруга. — С детьми. Сказали, что в городе поветрие моровое. Что иначе опасно. Что ты болен. Что спасти наш пытаются…

— Нужно спешить, — произнес Андрей, перебивая Анастасию. — Государю нужен свежий воздух. Много молока. А перед тем очистка организма… — начал рассказывать граф вещи, которые несколькими годами ранее изложил в своей рукописи.

— Андрей, — перебив его произнес Царь, беря его за руку. — Пообещай, что позаботишься о моих детях. Что не дашь их в обиду.

— Обещаю, — серьезно произнес парень. — Но это лишнее. Надежда тебя спасти еще есть. Нельзя сдаваться и опускать руки.

— Все в руках Всевышнего.

— На Бога надейся, а сам не плошай!

Царь усмехнулся. Чуть помедлил. И спросил.

— Почему ты не с ними? Почему пришел мне на помощь? Не поверю, что не сумел бы с ними договориться. Получив тебя на свою сторону они бы… даже и подумать о том не хочется. Почему?

— Потому что я хозяин своего слова. Сказал, что верно служу тебе? Значит служу.

— Но мне говорили…

— Отца Дионисия я в Топкапы поймал, — ответил Андрей. — Он не только не священник, но и даже не христианин. Просто ряженный слуга Сулеймана для особых поручений. Я его с собой прихватил. В Туле сейчас сидит. Под стражей. Он просто морочил тебе… нам голову, стараясь поссорить.

Иоанн Васильевич скрипнул зубами, но промолчал.

Его охватывали ничем не передаваемые эмоции. Снова предали. Снова. И опять — ближние люди да родичи. И в этот раз сгубить пытались.