Разговор после чаепития

Почему бы благородным дамам не выпить чаю? А во время чаепития, почему бы не поговорить, поболтать, посплетничать. Так… ни о чём и обо всём сразу. Если бы там присутствовал мужчина, то едва ли отследил бы в разговоре треть информации, а понял бы ещё меньше. Интонации, намёки, недосказанности, понятные прекрасной половине человечества, большинству мужчин нужно буквально разжёвывать и подробно объяснять.

Впрочем, после окончания действа любая участница делает для себя собственные выводы. Часто, у каждой они свои. А результирующая оценка переговоров редко бывает одинаковой. Даже если дамы выработали и согласовали общую позицию, наверняка, каждая у себя в голове сделала отметку, чего ей в этом решении не нравится, и как она будет вести себя в дальнейшем. Причём, её вердикт никогда не станет окончательным и может быть перевынесен… неоднократно.

Вот и сейчас, чаепитие закончилось, две дамы ушли, а две остались. Две женщины, старая и молодая. Силестрия и Лаура, обе великие герцогини, обсуждали новенькую, пришедшую в их семейный круг. Почему только они? Так ведь королева тоже принятая, не урождённая, а в основном составе других близких родственников не осталось. Одна из старшего поколения, другая из следующего. Ещё два года назад такую ситуацию нельзя было представить, но так решили боги.

— Не знаю, тётя, — выдала своё суждение Лаура. — Эта… царевна… просто какая-то малахольная! Почти всё время молчит и улыбается. А когда спрашиваешь её о чём-то, отделывается общими словами.

— Да уж! — высказала своё мнение многоопытная переговорщица, а в узких кругах известная интриганка Силестрия. — Очень умная девочка! Хорошо её выдрессировали. Видать, при дворе Ледяной царицы ей жилось не слишком сладко.

— Умная⁈

— Ты себя вспомни перед тем, как муж тебя хорошенько обобрал, перед рождением ребёнка, перед свадьбой. Помнишь? Вот ты была дура-дурой. Лезла со своим мнением во все щели, даже если никто не спрашивал. Обижалась, когда считала, что тебя не слушают или «ущемляют». Раскрутить и направить в желаемую сторону, тебя мог любой собеседник.

— Тётя!

— Что? Правда глаза колет? Ты только сейчас начала кое-что понимать и обдумывать. А Шарлотточка пока ничего не знает о местных делах и потому молчит. Лишь глазками по сторонам водит и всё запоминает. А когда к себе вернётся, каждое словечко вспомнит и советчице расскажет. Есть у неё такая, а может и не одна.

— Ничего себе!

— И дедушка твой, и особенно отец, когда тебя в Айзенерд отправляли, мечтали, чтобы ты именно так себя вела.

— Ничего подобного!

— Не ерепенься! Сколько тебе в свиту опытных людей дали? У царевны отец не дурнее Лагоза. Дело-то оно обычное и даже правильное. Любой родитель дочке помочь хочет.

— Потому у неё приданое такое огромное?

— Да… Ошиблась я! Думать ты и не начинала. У тебя приданое больше и лучше. Небось, про своё герцогство забыла? Доходы с него будешь всю жизнь получать! А Шарлотте что-то дали, но ничего другого у неё не будет. Если бы ей твой Эдмунд в мужья достался, то сейчас она сидела бы нищей.

— С этой стороны не посмотрела.