— Не задерживайся. — Лукас слегка подтолкнул Бобби огромной ладонью, когда тот остановился перед лотками с подержанным софтом. — Ты на пути в Муравейник, друг мой, и ты отправляешься туда так, как подобает Графу.

— То есть?

— В лимузине.

Машина Лукаса ошеломляла — поразительно длинный, черный в золотых проблесках корпус, натертая до зеркального блеска латунь и целая коллекция чудных приспособлений, о назначении которых Бобби мог только гадать. Он решил, что одно из них — явно спутниковая антенна, хотя по форме она напоминала скорее не блюдце, а какое-нибудь календарное колесо ацтеков. Но тут он оказался внутри, и Лукас позволил широкой дверце, мягко щелкнув, закрыться за ними. Окна были затемнены — пожалуй, даже слишком: изнутри казалось, что на улице ночь, причем довольно суетливая, поскольку жители Проекта спешили по своим утренним делам. Внутри автомобиль представлял собой одно большое купе, заваленное пестрыми ковриками и светлыми кожаными подушками. Никаких сидений здесь, похоже, не наблюдалось. Равно как и рулевого колеса; на месте приборной доски — мягкая кожаная обивка без какого-либо следа приборов. Бобби посмотрел на Лукаса, который уже успел распустить черный галстук.

— Как ты его водишь?

— Садись где-нибудь. А водят его так: «Ахмед, отвези наши задницы в Нью-Йорк, в восточный сектор».

Машина плавно скользнула от тротуара, а Бобби упал на колени в мягкую горку ковриков.

— Ленч будет подан через полчаса, сэр, если только вы не пожелаете чего-нибудь раньше. — Мягкий мелодичный голос, исходящий, казалось, из ниоткуда.

Лукас рассмеялся.

— Действительно, в Дамаске знали, как делать подобные вещи, — сказал он.

— Где?

— В Дамаске, — повторил Лукас, расстегивая пиджак и устраиваясь на горке палевых подушек. — Это «Роллс». Из старых. В те времена, когда у них еще водились деньги, арабы делали неплохие машины.

— Лукас, — спросил Бобби с полным ртом (ел холодного жареного цыпленка), — как так выходит, что нам до Нью-Йорка ехать еще полтора часа? Ведь нельзя сказать, что мы ползем…

— Потому что, — сказал Лукас, сделав паузу ради еще одного глотка охлажденного белого вина, — дорога займет у нас ровно столько, сколько нужно. Ахмеда на заводе оснастили всеми необходимыми приспособами, включая первоклассную систему блокировки наблюдения. На трассе, пока он в движении, Ахмед обеспечивает значительную степень секретности, намного большую, чем та, за какую я при обычных обстоятельствах готов платить в Нью-Йорке. Ахмед, как ты полагаешь, кто-нибудь пытается достать нас — подслушать или еще чего?

— Нет, сэр, — ответил голос. — Восемь минут назад наша идентификационная панель была инфрасканирована с вертолета тактических сил. Номер вертолета — «MX тире 3 тире 848», пилот — капрал Роберто…

— Ладно, ладно, — прервал Лукас. — Прекрасно. Это не имеет значения. Видишь? Ахмед вытащил из тактиков больше информации, чем они получили от нас. — Вытерев руки о толстую белую льняную салфетку, он выудил из кармана пиджака золотую зубочистку.

— Лукас, — снова начал Бобби, пока негр осторожно ковырялся ею в щелях между большими квадратными зубами, — что произойдет, если я, скажем, попрошу тебя отвезти меня на Таймс-Сквер и там высадить?

— Ага, — отозвался Лукас, опуская зубочистку, — самый скандальный район города.