Вдруг она выпрямилась, почувствовав, что не одна. Ей показалось, что на нее снизошло видение: рядом стоял Жан. Собственной персоной. Живой и совершенно не изменившийся, разве что несколько седых волос появилось в его густой шевелюре.

— Лаура, — нежно позвал он, — Лаура, чего же хотел от вас господин де Талейран-Перигор?

Удивление, мгновенно сменившееся вспыхнувшим возмущением, лишило ее голоса. Жан остался прежним. После стольких лет разлуки, после такой короткой вспышки любовной страсти, после невыносимых страданий первым его порывом при их неожиданной встрече было любопытство политического свойства. Но она быстро взяла себя в руки.

— Не думаю, что это вас касается! Разрешите, пожалуйста, мне пройти.

Он машинально подчинился, но последовал за ней:

— Меня касается все, что происходит с вами. Где вы были, Лаура, все это время?

Сухой, отрывистый тон, в котором проскальзывали сердитые нотки, вконец разозлил Лауру:

— Если кому-то из нас и позволено спрашивать отчета, так это точно не вам. И если кто-то из нас и был покинут другим совершенно бесцеремонно, то это тоже не вы. Так сделайте милость, идите своей дорогой и никогда больше не заговаривайте со мной!

— Лаура!

Его обескуражила ледяная отповедь, но он был не из тех, кто сдается в бою, а сейчас, очевидно, назревала настоящая баталия. Схватив женщину за руку, он заставил ее остановиться и повернул лицом к себе.

— Лаура, давайте объяснимся: тут какая-то тайна, а ключа у меня нет! Это я-то вас покинул? Я уже четыре года напрасно повсюду ищу ваш след! Да куда же, бога ради, вы провалились?

— Я была там, где и вам следовало бы находиться, не забудь вы свою клятву в верности королю: подле его дочери.

— В Вене?

Надменной усмешкой она ранила Батца в самое сердце:

— Должно быть, вы состарились, друг мой. Ваши речи не лучше суждений обывателя, уткнувшегося в газету. И правда, когда я видела вас в последний раз, вы уже готовы были стать настоящим буржуа!

— Это вы обо мне? Да что же это такое! И, в конце концов, когда это вы меня видели, если я вас не имел счастья лицезреть?

— В тот день, когда вы так победно, признаю, вышли из тюрьмы Плесси. Представьте себе, я тоже стояла у ворот этого острога и имела удовольствие наблюдать ваш триумфальный марш под руку с неким созданием, которое явно было очень вам дорого и с которым вы потом уехали в экипаже.

— Вы были там? — прошептал он, внезапно растеряв весь свой запал.

— Была! Ну что за блажь, не правда ли, особенно когда любишь, как любила вас я, когда день за днем тревожишься за жизнь любимого, и так хочется прижаться к нему в то мгновение, когда он вновь обретает свободу! Но оказалось, мой порыв был не оригинален, ведь такая мысль пришла в голову по крайней мере двоим. Просто вторая оказалась проворнее меня, и я потом долго гадала: что было бы, если бы я первая бросилась бы вам на шею, как это сделала она? Стали бы мы бороться за вас? Нет, я бы до этого не опустилась! Быть может, вы сами вынесли бы приговор, объявив с высоты трибуны, кому отдается предпочтение?

— Да, именно так вы и должны были бы поступить! — выкрикнул Жан с такой болью, что обвинительная речь Лауры тут же потерпела отпор.