— Уже одиннадцатый час, — напомнила ему Ким. — Не слишком ли поздно звонить сейчас людям?

— На западном побережье еще не поздно, — возразил Эдвард. — Мне нужно позвонить кое-кому в Калифорнийском и Стэнфордском университетах. Я бы хотел видеть этих людей в «Омни».

— Могу догадываться, как ты взволнован своим участием в деловом предприятии, — прокомментировала Ким его действия.

— Я просто в экстазе, — радостно провозгласил Эдвард. — Моя интуиция подсказала мне, что мы наткнулись на очень важное открытие, обнаружив три неизвестных ранее алкалоида. Но я не предполагал, что оно окажется таким грандиозным.

— А ты не боишься за судьбу договора, который ты подписал с Гарвардским университетом? — спросила Ким. — Я слышала, что в подобных ситуациях в этом городе случались серьезные проблемы. Во всяком случае, в восьмидесятых годах из-за этого возникали некоторые коллизии между наукой и промышленностью.

— Эти проблемы я поручу заботам адвокатов, — отмахнулся Эдвард.

— Не знаю. — Его слова явно не убедили Ким. — Дело не в том, будут этим заниматься адвокаты или нет, а в том, что это предприятие может неблагоприятно отразиться на твоей научной карьере.

Зная, насколько Эдвард влюблен в преподавание, Ким опасалась, что предпринимательский восторг просто затуманил его способность к критическому восприятию действительности.

— Да, такой риск существует, — признал Эдвард. — Но я иду на него сознательно. Возможности, которые обещает «ультра», выпадают один раз в жизни. Это неповторимый шанс оставить в этом мире заметный след и к тому же заработать реальные деньги.

— Помнится, ты говорил мне, что тебя не интересует перспектива становиться миллионером, — настаивала Ким.

— Раньше не интересовала, — проговорил Эдвард. — Но я никогда не думал, что у меня появится возможность стать миллиардером. Я просто не осознавал, что ставки столь высоки.

Ким не поняла, в чем принципиальная разница между миллионером и миллиардером, но предпочла промолчать. Это был вопрос этики, и она не хотела обсуждать его в данный момент.

— Прости меня, что я предложил переоборудовать старую конюшню в лабораторию, не обсудив это с тобой. Обычно я тщательно взвешиваю свои слова, но разговор со Стентоном очень меня разволновал, — признался Эдвард.

— Я принимаю твои извинения, — ответила Ким. — Да и потом, моего брата очень заинтриговала идея. Аренда поможет нам платить налоги на собственность, а они просто астрономические.

— Самое главное — конюшни находятся далеко от коттеджа, и мы не будем замечать присутствия лаборатории, — сказал Эдвард.

Они свернули с Мемориал-драйв и направились в спальный район Кембриджа. Эдвард въехал на свою стоянку и выключил мотор. Потом, что-то вспомнив, ударил себя по лбу ладонью.

— Вот дурак! — воскликнул он. — Надо было сначала заехать к тебе, чтобы ты взяла с собой свои вещи.

— Ты хочешь, чтобы я сегодня осталась у тебя?

— Конечно, — ответил он. — Ты не хочешь?

— Ты был так занят последнее время, — заметила Ким. — Я не ждала, что ты предложишь мне остаться.

— Если ты останешься, то мы завтра сможем прямо с утра поехать в Салем, — предложил Эдвард. — Как встанем, так и отправимся.

— Ты, в самом деле, намереваешься туда поехать? — с сомнением произнесла Ким. — Мне казалось, что ты не хочешь тратить на это время: у тебя его и так не хватает.