— Как ведет себя машина? — спросил он. Громко зашуршала бумага. Отец перевернул газетный лист. — Надеюсь, что ты, как я тебе советовал, регулярно проходишь техосмотр?

Ким не ответила. Она уже привыкла к тому, что отец обращается с ней как с маленькой девочкой, ей это не очень нравилось и вызывало глухое чувство протеста. Он вечно давал ей советы на тему «Как содержать в надлежащем порядке свою жизнь». Чем старше она становилась, тем больше крепло ее убеждение в том, что он не имеет права давать кому бы то ни было советы, в особенности учитывая, во что он превратил свою жизнь и свой собственный брак.

— Мне сказали, что ты вчера звонил мне, — проговорила она, устраиваясь с чашкой кофе в нише окна, выходящего на океан.

Джон отложил газету.

— Да, действительно, я звонил. Джойс передала мне, что ты стала интересоваться личностью Элизабет Стюарт и задала ей какие-то вопросы. Это меня несколько удивило, и я решил позвонить, чтобы узнать, почему ты решила расстроить свою мать таким экстравагантным способом.

— Я нисколько не хотела ее расстроить, — возразила Ким. — Я просто заинтересовалась личностью Элизабет и задала несколько вопросов, чтобы узнать основные факты ее биографии. Например, мне хочется знать, действительно ли Элизабет была повешена за колдовство или это просто слух и семейное предание.

— Она действительно была повешена, — ответил Джон. — В этом я могу тебя заверить. Могу тебя также заверить в том, что наша семья сделала все возможное, чтобы скрыть этот факт. Поэтому, думаю, тебе лучше оставить это дело в покое.

— Но зачем делать из этого такой секрет триста лет спустя после всех событий? — не сдавалась Ким. — В этом же нет никакого смысла.

— Нет никакой разницы — имеет это для тебя смысл или нет! — отрезал Джон. — Это было унижением тогда, остается унижением и сейчас.

— Отец, ты хочешь сказать, что тебя очень тревожит этот вопрос? — удивилась Ким. — Или ты хочешь сказать, что то давнее дело очень тебя унижает?

— Ну, не особенно, конечно, — вынужден был признать Джон. — Это больше беспокоит твою мать, что не должно тебя удивлять. Не лезь к ней с расспросами, ей и без этого проблем хватает.

Ким прикусила язык. В этой ситуации трудно было удержаться от того, чтобы не лягнуть, как следует отца. Вместо этого Ким сообщила, что она не только заинтересовалась Элизабет, но и прониклась к ней симпатией.

— На каком же основании? — раздраженно поинтересовался Джон.

— Я нашла ее портрет, спрятанный в самом дальнем углу дедушкиного винного погреба, — пояснила Ким. — Глядя на него, я убедилась, что она и в самом деле существовала. У нее даже глаза такого же цвета, как у меня. Потом я вспомнила, что с ней произошло в дальнейшем. Она определенно не заслужила участи быть повешенной. В такой ситуации трудно не проникнуться к человеку симпатией.

— Я знал об этом портрете, — признался Джон. — Скажи на милость, что ты делала в погребе?

— Ничего особенного, я просто осмотрела его. То, что я нашла портрет, — простое совпадение, потому что недавно я прочитала несколько книг о салемских процессах. То, что я узнала, только усилило мою симпатию к Элизабет. Через короткое время после этих судилищ судьи выражали сожаление и раскаяние. Даже тогда было ясно, что на смерть послали невинных людей.

— Не все были невинны, — заявил Джон.

— Мама утверждает то же самое. Что такого сделала Элизабет, что ты отказываешься считать ее невиновной?

— Теперь ты хочешь припереть к стенке меня.