— Уф! — произнес он. И только тут понял, что стоит, вцепившись в Кевина. Он разжал руки, перевел дух и одернул пиджак. — Мне кажется, мы получили ответ на вопрос, — констатировал он.

— Это был полнейший идиотизм, — ругался Кевин. — Ты страшно напугал меня своим чудачеством. Я уже был готов вызвать «скорую».

— Успокойся, — сказал ему Эдвард. — Все было не так уж плохо. Не стоит волноваться из-за психоделического эффекта продолжительностью каких-то шестьдесят секунд.

Кевин взглянул на часы:

— Это продолжалось не шестьдесят секунд, а добрых двадцать минут.

Эдвард посмотрел на стенные часы.

— Любопытно, — отметил он. — Значит, чувство времени тоже страдает.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кевин.

— Отлично, — уверенно ответил Эдвард. — И даже лучше, чем отлично. Я чувствую… — Он помолчал, подыскивая подходящие слова. — Я чувствую себя необычайно энергичным, как будто только что хорошо отдохнул. У меня такое ощущение, будто я стал ясновидящим, настолько обострены все чувства. Испытываю нечто вроде небольшой эйфории, но это, возможно, испытываю потому, что получен хороший результат: мы только что удостоверились, что этот грибок может вызывать галлюцинации.

— Давай поаккуратнее обращаться с местоимением «мы», — поправил Кевин, — это ты удостоверился, а не я. Я отказываюсь брать на себя ответственность за это безумие.

— Интересно, в этом грибке содержатся те же алкалоиды, что и в Claviceps ? — поинтересовался Эдвард. — Я не почувствовал ни малейших признаков нарушения периферического кровообращения, а ведь это весьма частый симптом эрготизма.

— Пообещай мне, по крайней мере, что ты сегодня сдашь общий анализ мочи и крови на содержание связанного азота или креатинина, — попросил Кевин. — Может, тебе и все равно, но я волнуюсь.

— Если мои анализы позволят тебе сегодня спокойно уснуть, то я их сдам — для твоего успокоения, — пообещал Эдвард. — Кстати, ты можешь дать мне еще колоний?

— Могу, потому что я знаю, на какой среде надо выращивать эти грибки, — ответил Кевин. — Но сколько там будет колоний, я предсказать не могу. Грибки не слишком часто балуют нас их образованием.

— Ну, постарайся, сделай, что возможно, — попросил Эдвард. — Помни, что мы можем написать прелестную маленькую статью на эту тему.

Спеша на автобусную остановку, Эдвард продолжал радоваться результату, так неожиданно свалившемуся ему на голову. Он не мог дождаться момента, когда расскажет Ким о том, что теория отравления, лежавшего в основе салемских припадков, получила новое подтверждение.

Не меньше, чем ходом реконструкции имения, Ким была взволнована неожиданным звонком отца. Ей было очень любопытно, зачем она так срочно ему понадобилась. Уверенная, что в этот час он еще не уехал в свой бостонский офис, она свернула на Марблхед.

Войдя в дом, она прошла прямо на кухню. Как Ким и ожидала, Джон сидел за столом, склонившись над чашкой кофе и кипой утренних газет. Это был крупный мужчина, который, по отзывам знавших его в прежние годы людей, учась в Гарварде, слыл неплохим спортсменом. Его голову венчала шапка густых волос, таких же темных и блестящих, как у Ким. Годы оставили в его шевелюре умеренную седину, которая придавала ему вид благородного отца семейства.

— Доброе утро, Кимми, — сказал он, не отрываясь от газеты.

Ким подошла к «эспрессо» и, налив себе кофе, добавила к нему взбитых сливок.

— Как ведет себя машина? — спросил он.