В этот момент он разговаривал с Джайей Даваром, блестящим докторантом-индусом из Бангалора. Джайа приехал в Массачусетс защищать докторскую диссертацию лишь первого июля и еще нуждался в направляющем руководстве.

— Я надеялся, что вы порекомендуете мне список дополнительной литературы по моей теме, — сказал Джайа.

— Могу порекомендовать вам целую библиотеку, — с раздражением произнес Эдвард. — Вон она за углом, в сотне ярдов отсюда. — Он махнул рукой в направлении медицинской университетской библиотеки. — В жизни каждого человека наступает момент, когда пуповину отрезают, и он начинает жить самостоятельно. Постарайтесь поработать хоть немного сами.

Джайа поклонился и вышел.

Эдвард вновь обратил свое внимание на мелкие кристаллы, которые он начал выращивать.

— Может, я возьму на себя заботы о новом алкалоиде, — после некоторого колебания предложила Элеонор. — Вы будете смотреть мне через плечо, и служить путеводной звездой.

— Вы хотите лишить меня удовольствия участвовать в открытии? — спросил Эдвард. Пользуясь бинокулярным микроскопом, он наблюдал, как в углублении предметного стекла, на стенках этого углубления, в перенасыщенном растворе росли, формируясь, кристаллы.

— Я просто очень озабочена тем, как вы сумеете справиться со своими преподавательскими обязанностями, — пояснила Элеонор. — Вокруг так много людей, нуждающихся в вашем руководстве. Я слышала, что старшекурсники очень недовольны вашим отсутствием.

— Ральф прекрасно знает материал! — отрезал Эдвард. — Со временем он будет читать лекции лучше.

— Ральф терпеть не может преподавательскую работу и не любит читать лекции, — настаивала Элеонор.

— Мне очень нравится то, что вы говорите, — признался Эдвард, — но я не могу допустить, чтобы эта редкая возможность выскользнула у меня из рук. Мы уже кое-чего добились с нашим алкалоидом. Я это интуитивно чувствую. Не часто бывает, что тебе в подол падает молекула ценой в один миллиард долларов.

— У нас пока нет ни малейшего представления о том, выйдет из этой молекулы что-нибудь путное или нет, — возразила Элеонор. — В этом отношении молекула имеет пока чисто гипотетическое значение.

— Чем усерднее мы будем работать, тем быстрее получим ответ на эти вопросы, — заключил Эдвард. — А студенты пока перебьются и без меня. Кто знает, может быть, это пойдет им только на пользу.

По мере приближения к имению тревога Ким возрастала. Она ни на минуту не могла забыть, что в багажнике лежит голова Элизабет. Чем дольше находилась Ким в непосредственной близости от зловещей коробки, тем больше охватывали ее дурные предчувствия, вызванные недавно происшедшими событиями. Наткнувшись на могилу Элизабет так быстро, Ким не могла теперь отделаться от впечатления, что сумасшествие ведьмовских процессов 1692 года отбросило свою зловещую тень и на нынешнее время.

Проехав через открытые ворога, Ким испугалась, что строители еще не покинули имение. Выехав из леса, она поняла, что ее опасения подтвердились. Перед коттеджем стояли две машины. Ким это вовсе не обрадовало. Она рассчитывала, что к этому времени все уже разъедутся.

Она остановилась рядом с машинами и вышла из своего автомобиля. В тот же миг из парадной двери коттеджа появились Джордж Харрис и Марк Стивенс. Хотя она при виде их нахмурилась, они не скрывали своей радости от встречи.

— Какой приятный сюрприз! — воскликнул Марк. — Мы надеялись позже связаться с вами по телефону, а вы, словно прочитав наши мысли, пожаловали сюда сами. Тем лучше, у нас к вам много вопросов.