Перевернув еще одну страницу, Ким нашла самую интересную часть акта. За покупателя на документе расписалась Элизабет Фланаган Стюарт. Под росписью стояла дата 3 февраля 1692 года.

Ким приняла к сведению тот факт, что покупателем выступала Элизабет, а не Рональд. Это показалось ей странным, хотя она вспомнила добрачный документ, дававший Элизабет право заключать сделки от своего собственного имени, который Ким нашла в суде графства Эссекс. Но почему Элизабет оказалась покупательницей такого огромного участка земли, который наверняка стоил целое состояние?

За последней страницей документа следовал маленький лист бумаги, заполненный совершенно другим, незнакомым почерком. Ким узнала подпись. Документ был подписан членом магистрата Джонатаном Корвином, бывшим владельцем «Дома ведьмы».

Поднеся бумагу ближе к свету, Ким прочитала, что это была резолюция Джонатана Корвина, отклоняющая петицию Томаса Путнама, требовавшего признания сделки недействительной на том основании, что подпись Элизабет не имеет юридической силы.

В заключение своей резолюции член магистрата Корвин писал: «Законность подписи на вышеупомянутом контракте покоится на договоре, заключенном Рональдом Стюартом и Элизабет Фланаган 11 февраля 1681 года».

— Боже мой, — пробормотала Ким. У нее было такое впечатление, что она сквозь маленькое потайное окошко заглянула в семнадцатый век. Из прочитанных ею книг она знала имя Томаса Путнама. Он был одним из главных действующих лиц той междоусобной борьбы, которая велась в Салеме до ведьмовской лихорадки, многие историки склонялись к мысли, что именно он являлся той скрытой пружиной, которая привела в действие весь дьявольский механизм процессов. Большинство обвинений было предъявлено одержимыми женой и дочерью Путнама. Очевидно, он не знал о существовании добрачного договора между Рональдом и Элизабет, когда писал свою петицию.

Ким медленно перелистывала акт и резолюцию. То, что она узнала, могло сыграть важную роль в понимании случившегося с Элизабет. Очевидно, Томас Путнам был весьма раздосадован тем, что землю купила Элизабет, и, учитывая его зловещую роль в процессах по делам ведьм, его враждебность достигла очень высокой степени. Возможно, именно эта враждебность ввергла Элизабет в эпицентр трагедии.

Некоторое время Ким обдумывала возможность того, что свидетельство, использованное в суде против Элизабет, могло каким-то образом быть связано с Томасом Путнамом и покупкой Нортфильдского имения. В конце концов, такое приобретение, сделанное женщиной, в те пуританские времена считалось возмутительным происшествием, нарушением общепринятых норм поведения женщины. Возможно, этим свидетельством было что-то такое, что расценили как доказательство мужеподобности Элизабет, а это в силу своей неестественности могло повлечь за собой обвинение в колдовстве. Но, как ни старалась Ким, ничего путного ей так и не пришло в голову.

Ким положила акт и резолюцию на Библию и стала рыться в других бумагах, лежавших в ящике. К своему восторгу, она нашла там еще один документ семнадцатого века. Но, начав его читать, Ким была несколько разочарована. Это был контракт, заключенный между Рональдом Стюартом и Олафом Сагерхольмом из Гётеборга, что в Швеции. Контракт предписывал Олафу построить новый быстроходный корабль фрегат. Судно должно было иметь 128 футов в длину и 34 фута 6 дюймов в ширину. При загрузке в 276 ластов [1]осадка должна составлять 19 футов 3 дюйма . Под контрактом стояла дата 12 декабря 1691 года.

Ким положила обратно Библию и оба найденных сегодня документа, и отнесла ящик на стол, стоявший у подножия лестницы, ведущей в столовую. Она решила, что в этом ящике она будет хранить все документы, имеющие отношение к Рональду и Элизабет. Потом она пошла в отсек, где было найдено письмо Джеймса Фланагана, и присоединила его к двум сегодняшним документам.

Покончив с этим, Ким вернулась в отсек, где нашла Библию, и стала просматривать бумаги, лежавшие в бюро, на котором раньше стоял ящик.