— Возьми Сому, Муру и Коти и нанеси визит Магдалине Лунный цветок. Возьми виверну поменьше. Если вы найдете этого Мара, немедленно сообщи мне и не вступайте в бой. Только наблюдайте и не давайте ему знать, что его обнаружили. Я ясно выразилась?

— Да, миледи.

— Можешь идти.

Кармаш встал, развернулся и пошел прочь, выкрикивая приказы. Трое агентов, которых она назвала, последовали за ним в ночь.

Себастьян молчал.

— Ты более способный, — тихо сказала она.

— Благодарю вас, миледи. — В голосе Себастьяна прозвучало более глубокое рычание, чем обычно.

Она не часто снисходила до того, чтобы объяснить свои рассуждения, но воспитание негодования у ее заместителя привело бы к катастрофе.

— Не важно, кто разведает врага. Важно только, кто его схватит. Кальдар Мар змея, и, как змея, он умен и расчетлив. Если Кармашу удастся найти его и остаться незамеченным, он будет ждать, пока мы прибудем, чтобы захватить его. Если Эджер перехитрит Кармаша, твоя репутация в глазах нашего народа останется незапятнанной неудачей.

Себастьян уставился на Кармаша, исчезающего в Грани. Низкий, наполовину подавленный рык отозвался в его горле.

— Я ему не доверяю. Его не волнует безопасность страны или миссии. Он думает только о себе.

Хелена взглянула на него.

— Он один из лейтенантов моего дяди. Ты сомневаешься в суждениях Паука?

— Нет, миледи. — Себастьян склонил голову.

Она улыбнулась ему.

— А следовало бы. Я сомневаюсь в суждениях всех, включая и себя. Себастьян, ты должен помнить, что Кармаш часть «Руки», которая защищает колонию. Мы Гончие защищаем трон. У нас более утонченное чувство цели и долга. Вот почему я здесь, занимаю место своего дяди, пока он не сможет вернуться на службу. Я должна защищать честь нашей семьи и исполнять свой долг перед империей. Я рассчитываю, что ты будешь сражаться на моей стороне.

Себастьян склонил голову.

— Всегда, миледи.

Меньшего она и не ожидала.

— Пойдем. Мы отправляемся на север.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

КАЛЬДАР сидел в «Старбаксе» напротив входа в торговый центр «Сирс», потягивая кофе, который был слегка подгоревшим и горьким, и размышлял о своем здравомыслии. Вернее, об его отсутствии.

Одри была права, они торопили события. Им нужно было около десяти дней, две недели было бы лучше. Но «Рука» ждать не будет. В каждой афере наступал момент, когда план проваливался, и приходилось импровизировать. Этот не был исключением. Он привык влетать в последний вагон уходящего поезда и большую часть времени радовался этому. Часто, когда он был под давлением, всё чудесным образом становилось на свои места. Но сейчас он влетал не один.

Во-первых, в деле присутствовали дети. Как бы он ни успокаивал Одри, был небольшой шанс, что кто-нибудь из них споткнется. Правда, они оба могли защитить себя, но наличие потенциала не всегда означало гарантированный результат.

Потом была сама Одри. Прекрасная, милая Одри. Отвлекающая Одри. Одри, которая засела в его голове, когда он должен заниматься другими вещами, такими как планирование и расчет. Он понимал почему она бросила отца и брата, но использовать талант такого калибра, чтобы гоняться за изменяющими мужьями и страховыми мошенниками в Сломанном…? Ей нравилось то, что она делала, там, в доме Пены, она наслаждалась каждым мгновением. Воспоминание о ней, такой холодной, собранной и гладкой, как шелк, всплыло в его голове. Мммм.

Одри, Одри, Одри…

Почему она перестала воровать? Если и была когда-нибудь женщина, рожденная для того, чтобы стать вором-домушником, так это она.