– Да, Алена закончила курс экспериментального лечения, повторный через год. Она оформила документы об опеке на Катю, вот забираем девчушку домой, послезавтра едем за сыном, он третий месяц гостит у тетки.

– Искренне рад за тебя, – кивает, протягивая черную толстую папку.

– Что это?

– Моя благодарность, – коротко отвечает.

– Я думал, что благодарность уже лежит на моем счете, – усмехаюсь. Новиков перевел деньги, как и обещал. Внушительная сумма, десять миллионов, плюсом Васе и Шурику досталось каждому по миллиону. Разумеется, в долларах. Нечестно? Возможно, основную работу сделали ребята, но они еще слишком молодые, чтобы распоряжаться такими деньжищами, крышу сорвет. Миллиона вполне хватит, чтобы устроить безбедную жизнь и твердо встать на ноги. Справедливости ради, я хотел поделиться с Афанасьевым, но товарищ подполковник сразу послал, стоило только заикнуться. Не в его правилах, гордый.

– Речь не о деньгах. Ты вернул мне самое дорогое, что есть в моей жизни. Я хотел отплатить тебе тем же. Не в моих силах вернуть тебе дочь, но я могу помочь восстановить справедливость. Это список людей, причастных к смерти Люси, на каждого из них собрано досье, есть доказательная база. Но прежде чем открывать, хорошо подумай, обратной дороги уже не будет. Боюсь, если ты начнешь копаться в прошлом, ты лишишься будущего. Это очень влиятельные люди, даже с моими связями и возможностями я ничего не могу сделать.

– Я подумаю, спасибо, – влажными руками сжимаю папку. – Мне нужно к семье… Нас ждет такси.

* * *

Все как в тумане. Двухъярусный торт, шарики, подарки, счастливое лицо жены, девчачий искренний смех, которого я так давно не слышал в этом доме, и черная папка, провокационно лежащая на тумбочке. Поздно, первый час ночи. Всем уже давно пора спать…

– Гриша, идем в постель, – присаживается рядом Алена, выключая телевизор. Семейная комедия давно закончилась. – Катя уже легла.

– Иди, – обнимаю. – Я еще посижу.

– Хорошо, только недолго, у тебя завтра прием у Окунева в девять часов, а потом у нас куча дел, еще нужно собрать вещи и арендовать машину. Не хочу, чтобы ты был как сонная муха.

– Обещаю не быть сонной мухой. – Целую жену в висок, а затем тут же устремляю взгляд на черную папку. – Прости, не смогу заснуть.

– Я могу помочь, – хитро улыбается Одуванчик.

– Заманчиво. Но что о нас подумает Катя, если мы в первый же день не дадим ребенку выспаться? – усаживаю ее на колени. – Ложись, я скоро приду.

– Ладно, не будем смущать девочку, – игриво поднимается, наклоняясь ко мне. – Гриш, все хорошо?

– Не сомневайся, – ласково сжимаю тонкие пальцы, когда Аленка проводит рукой по моему лицу. – Люблю тебя.

– И я люблю, – отвечает, скрываясь в спальне.

* * *

Звуки стихают: шум воды в ванной, скрип пружин на кровати… Гаснет свет. Девочки спят, я наконец один. Папка в руках… Когда успел сходить за ней? Неважно. Я словно опять оказываюсь в том самом кошмаре, в котором варился последние пять лет, нет, уже шесть…

Меня начинает накрывать.

Стоп!

Новиков прав, если я начну копаться в прошлом, то лишусь будущего. У нас все хорошо… Я даже представить не мог, что верну свою семью, смогу вновь быть счастливым. Какой же я идиот, отказал жене ради того, чтобы сейчас вот так сидеть здесь и смотреть на этот черный квадрат? Нет, даже не квадрат… Дыра, бездна, которая затягивает меня в пропасть. Мне нельзя это открывать, лучше отдать документы Афанасьеву, самый верный и разумный вариант.