Егора выгибало всё сильнее и сильнее, он даже кричать не мог, лишь зубами скрипел. А я в это время, в костюме мумии, стоял над ним и водил руками. Мдя!

Спустя долгих пять секунд, девчушка что-то перепугано пропищала и закрыла дверь с той стороны. А Зареченский, словно только того и ждал, перестал выгибаться, рухнул на койку и затих, тяжело дыша.

– Боярич, – хрипло произнёс он, не глядя на меня, – ты это…

– Чего? Плохо? Помочь чем?

– Не, не! – уже более уверенно сказал Егор, и отодвинулся от меня подальше. – Я хотел сказать… Точнее – попросить! Ты меня больше не лечи, боярич! Ну его нахрен! Я уж сам как-нибудь. Травками там разными, отварчиками. А не получится и пусть. И так люди живут.

– Что с тобой случилось вообще? – пропустив бред больного мимо ушей, поинтересовался я.

– Это надо у тебя спрашивать, боярич, – пожал плечами Зареченский. – Но ощущение было такое, словно с меня кожу живьём сняли, мясо солью засыпали и в кипяток сунули.

– Странно… – задумчиво пробормотал я. – Судя по диагностике – всё сработало. Но откуда тогда такой эффект? Надо перепроверить, наверное…

– Не надо! – чуть громче, чем следовало, воскликнул боец. – Сработало всё! Точно тебе говорю, боярич – сработало! Не надо перепроверять!

– Да расслабься, Егор, – хмыкнул я, вновь кастуя диагностическое плетение. – Это уж точно не больно.

Но активировать заклинание не успел. Снова открыла дверь в палату и в помещение буквально ворвалась целительница Добромила.

– Что тут у вас происходит?! – с порога начала ругаться она. – Почему мне докладывают, что один пациент пытается другого убить?!

– Всё у нас в порядке! – уверенным тоном заявил я. – Просто Егору внезапно, ни с того ни с сего, стало плохо.

– Плохо? – нахмурилась женщина. Подошла к Зареченскому и «бросила» в него какую-то молниеносно созданную технику. После чего нахмурилась ещё больше и перевела какой-то слишком уж озадаченный взгляд на меня. – Так, больной! Ты почему не в кровати?

– Я-я…

– Ляг, укройся, и не мешай! – приказала целительница и снова вернулась к Егору. Создала парочку ещё каких-то техник. Недоверчиво покачала головой и принялась осторожно разматывать бинты с головы бойца. Начала медленно. Но с каждым витком всё быстрее и быстрее. Когда же бинты на голове Зареченского кончились, Добромила замерла и удивлённо уставилась на лицо больного. Или уже здорового… Не знаю, как он выглядел, когда поступил в больничку, но сейчас вместо ожогов была абсолютно здоровая, розовая, словно у младенца, кожа.

– Что там? – с опаской в голосе, спросил Егор. – Всё плохо?

– Ну и как вы это объясните? – вопросом на вопрос, ответила целительница.

– Ммм… – промычал я, не зная что сказать. – Чудо?

И ничуть не преувеличил. «Средним исцелением» добиться такого эффекта в принципе можно. Если кастовать его на больного два раза в день, в течении недели.

– Маркус, не заставляй меня посылать за клизмой, – угрожающе произнесла Добромила, недобро прищурившись.

И что ей на это ответить? Правду говорить точно не стоит.