– Боярич, – с порога начала совестить меня Эльза, – но ведь так нельзя! Я же приставлена тебя охранять.

– Эльза, – я положил стило на стол и повернулся к немке, – насколько я помню, тебя приставили не для моей охраны, а для присмотром за домом. Или я не прав?

Девушка на секунду замялась, видимо подбирая подходящие слова, а потом признала:

– Прав, боярич. Но сейчас ведь за домом присматривает Ирина. А я присматриваю за тобой. Мало ли что случится может? И Ирина не против.

– Я против! Я не хочу, чтобы кто-то контролировал каждый мой шаг! Это понятно?! Если тебя что-то не устраивает, то можешь съездить к Ивану Васильевичу и попросить другую работу. А пока что иди и помогай тёте Ирине. А я занят. Занят!

Немка несколько секунд смотрела на меня с таким удивлением во взгляде, словно с ней дерево заговорило, а потом резко развернулась и направилась к выходу. А в дверях замера, так же как ранее Василиса. Обернулась, бросила в мою сторону обиженный взгляд, но называть придурком не решилась. Хотя, похоже, хотела.

В следующий раз меня побеспокоили лишь пару часов спустя. И на этот раз спустилась Ирина. Но ключница, к счастью, никаких претензий мне предъявлять не стала, а всего лишь поинтересовалась, когда подавать ужин.

Так как я к этому моменту работу над ножом уже закончил, то ответил, что сейчас поднимусь. Дождался когда Ирина уйдет, удостоверился что к завтрашнему ритуалу всё готово и спрятал нож и листок с переводом в шкаф – под замок.

Атмосфера за ужином была словно на похоронах. Я откровенно нервничал перед предстоящим ритуалом и потому к разговорам был не расположен. Эльза и Василиса дулись. И такое ощущение, что не только на меня, но и друг на друга. Одна лишь Ирина пыталась всех расшевелить и помирить, но поняв бесперспективность этих попыток, тоже умолкла и задумалась о чём-то своём.

А после ужина я, в очередной раз всех удивив, не стал спускаться в мастерскую, а отправился спать. И, что самое удивительное, несмотря на волнение, моментально заснул. Крепко и без сновидений.

Утром, за завтраком, я уже не нервничал, а боялся. Несколько раз даже мелькала мысль отложить ритуал. А то и вовсе отменить и попробовать придумать что-нибудь ещё. Но потом я вспоминал, с какой легкостью меня вчера отлупили, и решимость возвращалась. В конце концов, если не сидеть сложа руки и всё сделать правильно, то все сложности преодолимы!

Но, как оказалось, я ошибался. Сложности начались намного раньше. Ещё до выхода из дома!

Интерлюдия 7

Когда-то давно, иногда ей самой казалось, что в какой-то другой жизни, Ирина была задорной и непоседливой хохотушкой.

Она родилась в небольшой деревушке, что находилась не так далеко от границы со степью. Хотя какая там граница? Для копченых, как называли местные жители степняков, такого понятия не существовало. Соответственно и набеги случались не редко. Но в их деревне жили не одни лишь пахари, но и воины. Как и во всех ближайших. И в случае чего, объединившись, могли дать врагу отпор. Или же укрыться за высоким забором, зажечь сигнальные огни и дождаться подмоги.

Само собой детям с самого раннего возраста вдалбливали в головы правила безопасности. Далеко от деревни не гулять. Без сопровождения никуда не ходить и так далее, и тому подобное. Некоторые дети прислушивались. А другие, такие же непоседы, как Ирина, относились к этим правилам легкомысленно. Но Иринке, как звал её отец, везло. Если уж и случался очередной набег, то она в это время всегда была рядом с домом.

Несмотря на присущую ей непоседливость и не слишком простой характер, Ирина росла хорошей хозяйкой. Как-то так всегда легко у неё получалось выполнять работы по дому и хозяйству. Причем выполнять хорошо. Матушка очень гордилась тем, какая у неё растет помощница.