— Она моя мама, — сурово парировала Билли. — Она поймет.

— Она и моя подруга, — напомнила Анна. — И ты прекрасно знаешь, что сейчас она этого не поймет.

— Но сейчас она ничего не понимает! — вспылила Билли. — Она полуживая — и все из-за Гиддингсов.

— Но благодаря тебе она никогда не теряла воли к жизни.

— Может быть, — нехотя согласилась Билли.

Пряча свои горькие мысли, внешне спокойная, она вернулась к работе. Это была простая, рутинная работа — подборка образцов материала для эскизов; ею она занималась до своего короткого отпуска. Десять дней. Как много может случиться в течение десяти дней! Тогда у нее была любимая работа, было чувство относительной безопасности. А теперь? Билли вздохнула, загоняя неотвязный страх глубоко внутрь, и, нахмурившись, начала просматривать альбом с образцами.

Последним был эскиз скромного дома с небольшими внутренними помещениями. По замыслу Билли, гладкие пастельные стены и мелкий рисунок на материале помогали создать иллюзию пространства. «Каждая работа — это работа из-за куска хлеба с маслом», — говаривал ее отец.

Вспомнив отца, она прослезилась. У него были такие грандиозные планы по расширению бизнеса. Отели, великолепные дома, современные супермаркеты, сияющие огромными витринами… Но отели были маленькие, а величественных домов не было совсем. Однако отец был счастлив, достаточно счастлив, так как знал, что Билли получит образование и присоединится к его делу. А потом его дело перестало существовать; из-за Гиддингсов ушел из жизни и он сам. А теперь — подумать только! — компания, по чьей вине все это случилось, собирается точно так же разрушить жизнь Билли.

— Таким образом, вы понимаете, — вежливо объяснял Питер Грейс коллективу, собравшемуся в его кабинете, — у нас нет выбора. Нам остается принять предложение или обанкротиться. Потерять все тридцать рабочих мест или рискнуть спасти половину из них, а может, даже больше, если повезет. Завтра утром приедет их представитель и будет разговаривать с каждым из вас. А пока, если у кого есть вопросы, я к вашим услугам до конца дня.

Утром, с горечью подумала Билли, моя тщательно выстроенная жизнь изменится до неузнаваемости.

Все заговорили разом. Голоса были непривычно подавленные, приглушенные.

— Билли?..

Девушка вспыхнула, увидев сочувствие в глазах Анны. Она поняла, о чем та хотела спросить ее. Подаст она заявление об уходе или нет. Но ей требовалось время, чтобы принять решение, а времени Гиддингсы ей не дали бы. Но даже если бы она проглотила свою гордость и попросила, чтобы ее оставили, все равно окончательное решение от нее бы не зависело. Если она не подаст заявление, то завтра, в девять тридцать утра, она будет включена в список претендентов. А затем все решит собеседование.

— Хорошо, Анна, — смягчилась она. — Я подумаю. Обещаю тебе, что не сделаю никакой глупости.

Лицо Анны просветлело. Это хоть в какой-то степени компенсировало униженную гордость.

Будильник еще не звонил, но Билли уже проснулась с желанием немедленно встать. Сегодня никак нельзя опаздывать. Смешно. Она полночи раздумывала, какое принять решение, а сейчас вмешалась судьба и приняла решение за нее. Именно так можно было расценить это раннее пробуждение. К тому же она обещала Анне… Отбросив пуховое одеяло, Билли решительно направилась в ванную комнату.

Она все предусмотрела заранее. Ее единственный приличный костюм висел на плечиках на двери шкафа, раскрытая, редко используемая косметичка лежала на полочке в ванной. Она выгребла из нее содержимое, тщетно пытаясь найти помаду. А, ладно, обойдусь. Свежее, энергичное лицо — она и так хороша.