— Ах да. Та самая особа, с которой я говорила по телефону. Грубая, насколько я припоминаю.

— На самом деле, — возразила Билли, со страхом покосившись на Трэвиса, — я не была груба. Но, если что-то показалось вам грубым, позвольте мне извиниться.

Возникла напряженная пауза, грозовой момент, который, Билли была уверена, спровоцировала она сама. Прощай работа, сказала она себе, мечтая, чтобы земля разверзлась сейчас у нее под ногами и поглотила ее. Но леди Кэтрин удивленно и недоверчиво кивнула, протянула Трэвису руку и повела его вверх по ступенькам в дом. Билли шла следом.

— Она будет работать, — вынесла она милостивое решение. — Я терпеть не могу безответных дам, которые и на гуся не могут шикнуть. — И она шутливо ткнула своего спутника под ребро. — С вами, надеюсь, она считается?

— У Билли есть особенности, — сухо согласился Трэвис и повернулся к девушке.

В его взгляде она прочла предубеждение и молчаливый упрек. Но у него не было причин для беспокойства. По крайней мере, всю остальную часть дня Билли проявляла завидную выдержку, полностью погрузившись в работу. Вскоре все комнаты были сфотографированы, снимки обсуждены и отобраны. Уверенными движениями Билли набросала эскизы деталей лепнины и украшений. И все это время она была счастлива от мысли, что Трэвис рядом.

А затем последовало возвращение домой, такое же напряженное. Трэвис был странно молчалив. Лишь сделал несколько замечаний и сдержанно выразил восхищение…

Резкий телефонный звонок разорвал цепь ее воспоминаний. Звонил Трэвис. Его бархатные интонации звучали музыкой в ее ушах.

— Билли, у меня непредвиденные обстоятельства, — объявил он. — Я должен остаться в Йорке до конца дня, а у меня назначена деловая встреча в полдень. Старый пивоваренный завод в Аллертоне. Отделка почти закончена, но под конец возникли неувязки. Будь ангелом, слетай и разберись с ними.

Ангелом? Билли подавила улыбку. Прошло совсем немного времени с тех пор, как он заявил, что святая из нее не выйдет. Ну что ж, по крайней мере, это желанное разнообразие, причина оставить офис, а с ним и мысли о Трэвисе. Но, собирая тяжелые папки на массивном столе босса, она с ужасом поняла, что от мыслей о нем ей не избавиться никогда.

— Черт возьми, Билли, что вы себе позволяете? Заказ был почти выполнен, все было прекрасно, а теперь…

Трэвис швырнул тяжелую папку на стол перед ней. Его лицо потемнело.

Аллертон, старый пивоваренный завод. Сердце ее упало. Да, перемирие объявлено, но война могла разразиться в любой момент. Неужели они никогда не будут доверять друг другу? Именно в этом все дело, решила она, в доверии. Вернее, как сейчас, в отсутствии такового. Несмотря на увеличение зарплаты, на все прекрасные слова о мастерстве Билли как дизайнера, Трэвис просто не доверял ей, когда она принимала самостоятельные решения.

Она облизала пересохшие губы. Глаза ее метались от грозного лица Трэвиса к папке на столе и обратно.

— А что, есть проблема? — глупо спросила она, отбрасывая прядь волос с лица.

— Слишком очевидная, — почти зарычал он, наклоняясь к ней через стол и пригвождая ее взглядом. — Вы.

— И что же я сделала на этот раз?

— Не играйте в невинность. Вы хорошо знаете, что сделали. Разве нет, Билли?

— Я внесла в проекты старого пивоваренного завода несколько изменений, вы это имеете в виду?

— Не иначе как второстепенные изменения, да? Вместо одной электрической лампочки две или дополнительный замок на окне? Но вы полностью изменили интерьер! — Голос его звучал глухо, с нескрываемым сарказмом.

— Я лишь сделала то, о чем вы меня попросили, — уладила проблемы.