Сейчас он отбывает свой срок в королевской тюрьме, учитывая важность дела — пожизненный. Или до тех пор, пока не прекратит упрямиться, но в последнее верилось мало. Маги всегда были излишне горды и склонны к упорствованию в самых нелепых вещах. Так, ни один волшебник, из какого рода он бы ни происходил, никогда не согласится называться ни сэром, ни бароном, ни графом, ни герцогом, но всегда и везде подпишется только магом. Дворяне называют волшебство презренным ремеслом, сами маги — искусством и наукой, но суть не меняется: даже признанные законом маги не являются самыми благонадёжными жителями королевства, и от них в любой момент можно ожидать самых диких выходок.

По счастью, волшебники, прошедшие обучение в Коллегии, приносили присягу и клятву короне никогда не использовать свои умения и знания в тёмных делах, ниже в заговорах против королевской семьи. Но были и клятвопреступники, а были люди, отказывающиеся проходить обучение. Последние, вне зависимости от честности их намерений, считались преступниками по самому факту своего существования. Любой, обнаруживший у себя магические способности обязан явиться в Коллегию для обучения или блокировки излишнего дара, в противном случае его ждёт насильственная блокировка и тюрьма. А уж незаконных огненных волшебников и вовсе ждёт сожжение, если они не вступят в огненный орден на севере, что молится богу пожаров и никогда не отпускает своих.

Я выписала все случаи применения белоцвета. Трижды им пользовались воры для запутывания следов (это из тех, кто всё же умудрился попасться), четыре раза маги для сокрытия своей незаконной деятельности, два раза преследуемые исчезали бесследно, а королевским слугам только и оставалось, что выжечь заросли белоцвета, и один раз тот самый осуждённый маг совершил путешествие за гребень восточных гор. Негусто, учитывая заманчивые свойства запрещённого растения и рассказ осуждённого. Пусть он не назвал имён, но всё же понятно, что там, за горами, можно встретить немало наших соотечественников, пользующихся полной свободой и почётом вместо заслуженных ими кандалов. В таком духе я и составила отчёт.

— Закончила? — недовольно спросил начальник архивов. — Долго же ты копалась. Неси теперь сама, я всех посыльных отпустил уже.

От возмущения я выпрямилась, и моя рука сама собой нащупала пенал.

— Я не посыльная! — отрезала я. — И по поручениям бегать не буду.

— Ишь ты — не буду! — фыркнул начальник. — Да другая на твоём месте бегом бы побежала относить. Шутка ли — сам Везер Алап запрос будет визировать. Потёрлась бы у руководства перед глазами, глядишь, и избавились бы мы от твоей унылой фигуры.

— Сам Везер Алап? — поразилась я и послушно подхватила папку с отчётом. — Но почему?

— Так Коллегия же запрос прислала! — удивился моему вопросу начальник. — Кто ещё с ними разбираться будет? Ты иди-иди, пошевеливайся!

И я покорно пошла в левое крыло Ведомства, поднялась на третий этаж, чтобы толкнуть дверь кабинета в самом конце коридора.