Не знаю, зачем уж стражу понадобилось посетить «служебную сторону», но во мне взыграли остатки долга. Проводить лесное чудовище в архивы или в кабинеты… Безумие!

— Нет, — ответила я, стараясь оставаться столь же равнодушно-спокойной, что и раньше. — Здесь мы только спим, а на другую сторону вход только с улицы. Надо выйти из двора и пройти…

— Не умеешь врать, маленькая леди, — прошипел страж. Рука моя всё ещё светилась, и я ясно видела улыбку, больше всего похожую на оскал, и звериную злобу в зелёных глазах. — Как говорят у вас в городах? Считаю до трёх. Раз…

— Я не вру, — произнесла я всё тем же спокойным (как мне казалось) тоном. В следующее мгновение руку пронзила такая боль, что я со стоном рухнула на колени. Страж наклонился надо мной, взял меня за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

— Два, — сообщил он.

— Честью клянусь! — взмолилась я, прижимая к груди больную руку, как будто это могло кому-то помочь. Странно, но в этой опасной ситуации я всё же достаточно владела собой, чтобы удержаться от громких криков, которые могли бы, возможно, привлечь сюда спасительное внимание коллег, но означали бы мою немедленную смерть или пленение.

— Три, — хладнокровно ответил страж, и боль усилилась стократно. — Ты умрёшь, маленькая леди. Как храбро и как глупо… Но умрёшь ты последней.

С этими словами он повернулся и пошёл по коридору — туда, где за хлипкими дверями спали в крошечных комнатках мои коллеги.

— Куда ты? — простонала я, от боли лишившись способности понимать даже самые прозрачные намёки.

— Убивать, — просто ответил страж, обернувшись с кровожадной улыбкой.

— Стой!

Страж с готовностью остановился и повернулся ко мне.

— Ты можешь закричать, маленькая леди, и твои друзья погибнут в бою. Можешь промолчать, и смерть придёт к ним во сне. Одного ты не можешь — помешать мне. Лежи тут и жди, потому что, когда я разделаюсь с остальными, ты позавидуешь всем им вместе и по отдельности. Наслаждайся же последними мгновениями жизни, я ненадолго тебя покину.

— Стой! — взмолилась я. — Пощади! Я сделаю всё, что ты захочешь, только пощади!

— Вот и голос прорезался, — неприятно засмеялся страж. Он вернулся ко мне, наклонился и коснулся больной руки. Боль немедленно отступила, и страж поставил меня на ноги. — Запомни, маленькая леди, моя воля станет твоей волей, отныне и навсегда. Иначе — смерть столь ужасная, что у тебя не хватит воображения представить её. Поняла?

Обессиленная, я покорно кивнула. Выбор между пытками лесного чудовища и пытками королевского палача казался до слёз несправедливым. Другое дело, что у меня ещё оставался шанс скрыть своё преступление… если страж не оставит слишком много следов, и сюда не придут служители бога знаний.

— Веди, — подтолкнул меня в спину страж. — И без шуток.

Наутро всё произошедшее казалось кошмарным сном. Жуткое свечение, испускаемое левой рукой каждый раз, как страж заставлял повторять за мной непонятные шипящие слова, смертельная усталость, накатившая на меня после бесконечности блужданий по ночным коридорам, жёсткая хватка на моих плечах, как будто мой мучитель нарочно старался показать мне, как мало я заслуживаю уважения.