К счастью, я была не первой, кто оказался перед подобной проблемой. Пройдя по коридору, я добралась до единственного окна. Хвала богу удачи, широкое — и никто «не замечает» привязанной ниже него верёвочной лестницы. Только как я полезу, с такой-то рукой?

Пошевелив ею, я обнаружила возвращение былой подвижности. Да, страж мог быть опасен даже за семь дневных переходов от столицы! Теперь скорее. Распахнуть окно — в коридор ворвался холодный воздух — залезть на подоконник и ногами нащупать первую перекладину.

Вот я и внизу, во дворе. Где-то в нём спрятана садовая лестница, которую так удобно прислонить к стене торговой палаты, чьё здание примыкает к зданию Ведомства. Торговая палата охраняется ничуть не хуже Ведомства, но что за нужда в неё лазить? Пройти-проползти по крыше, а оттуда спуститься на соседнее здание, оттуда снова на соседнее, а там в чердак и на чёрную лестницу. Если встретишь слуг купца, владеющего этим и ещё двумя домами, заплатишь липовую дощечку (и столько же по возвращении), если нет — считай, повезло. Просто и быстро, да вот только я так далеко ходить не собиралась. Кто знает, не откажет ли у меня рука во время опасного пути по крышам и лестницам? Не-е-ет, вот тут же, во дворе и прикопаю «подарочек». Если стражу не понравится — пускай сам поищет местечко получше.

Копать было тяжело: земля была куда жёстче, чем я думала, глядя на работающих крестьян, к тому же всё делать пришлось пеналом: ничего похожего на лопату у меня не было. Проковыряв после долгих усилий ямку, достаточную для «подарков», я сбросила туда все три, и уж было собиралась закапывать, как орешек и шишка пинии сами собой выскочили наружу и раскатились в разные стороны. Я сквозь зубы прорычала ругательство. Вокруг было темно, хоть глаз выколи, и мне едва хватало света от слабеньких заклинаний, выцарапанных на пенале. Искать в темноте орехи не хотелось совершенно а, найдя — начинать рыть новую яму. Однако шишка, которую я нащупала первой, всё выскальзывала из рук, чтобы откатиться к прежнему месту — в стороне от ямки с желудем. Так же повёл себя и орешек, когда я умудрилась его отыскать. Они явно хотели быть закопанными отдельно.

Тратить время на возню с сумасшедшими растениями у меня уже не было ни сил, ни желания. Проклиная стража, его подарки, лес, страну и Этнографическое Ведомство в полном составе, я кое-как выковыряла ещё две ямки и прикопала подарочки землёй. От непривычной работы к больной руке полностью вернулась подвижность и, ощупав кисть, я не нашла на ней одеревеневшего овала. Дело было сделано, и теперь леди этнограф Элесит могла отправиться спать, не боясь таинственной мести со стороны чудовищной нечисти. Тяжело отдуваясь, я поднялась на ноги отряхнула подол, пенал и руки и пошла к знакомому окну.

Позади не раздалось ни единого шороха; даже ветер не залетал во двор, отгороженный от остального мира кирпичными стенами образующих его зданий. Темнота ещё больше сгустилась, и мне пришлось снова произнести заклинание, чтобы заставить засветиться мой пенал. Вернее, я только собиралась это сделать, потому что первые же произнесённые мной звуки были бесцеремонно прерваны чьей-то жёсткой рукой, зажавшей мне рот.

Четыре года назад я бы, наверное, начала сопротивляться в тот самый момент, как почувствовала чужое прикосновение к своему телу. А, удайся мне вырваться, не преминула бы запомнить наглеца во всех деталях, чтобы королевский суд смог по достоинству наказать мерзавца, осмелившегося без разрешения прикоснуться к личной дворянке.