Могли бы, конечно, придумать и другие названия: восток и запад, лево и право, красное и синее. Но так сложилось.

Когда хатты были разбиты благодаря южным экзотам с их нечеловеческими мозгами, между Империей и Содружеством установилась напряжённая злая тишина.

Имперское руководство наконец оценило, с кем оно имеет дело.

Экзотов и раньше считали психами, относились как к дикарям, ведь в мирах Экзотики сохранилась аристократия.

Но когда выяснилось, что смешные разряженные экзотские эрцоги способны в сражении переиграть искусственный интеллект, в северной части Империи перестали спать по ночам.

На Юге было попроще. Там имперские и экзотианские планеты тёрлись так близко, что часть населения уже и не знала, кто они — имперцы или экзоты. Всё так переплелось: родственники, дети, бизнес…

А вот на Севере бóльшая часть освоенных планет была Имперской. Там проблема Юга встала перед чиновниками и монополиями в полный рост. И успокоиться северная часть Империи не могла.

Это было слишком больно — понять, что люди в Содружестве уже немножечко и не люди.

Хотя Генетический контроль давно заваливал военное министерство докладами, но кто ж их читает?

И вот наконец прочли.

Читали долго и вдумчиво. После хаттской войны прошло пятьдесят лет, пока не последовала ответка за «мутации мозга» — первая военная провокация на Эскгаме.

Понятно, что организовало её имперское военное руководство. Северное.

Но здесь, на Юге, именно имперский инженер, дед Вальтера Дерена, пожертвовал жизнью, чтобы спасти мирные отношения с Экзотикой.

Имперское военное министерство на время утёрлось, но мелких подстав и провокаций становилось всё больше, и война между Империей и Содружеством всё-таки началась.

На Юге войне активно сопротивлялись с обеих сторон. Переговоры велись то публично, а то и тайком.

Однако южное руководство Армады было подчинено северному, да и среди эрцогов Содружества далеко не все хотели мира. В одном из самых авторитетных домов, Доме Нарья, полагали, что Империя начала войну, а потому должна захлебнуться в крови.

Эрцоги были опасными врагами. Они владели техникой ментального изменения мира на уровне причин и связей. Казалось, что договориться с ними вообще невозможно.

Но потом на экзотианской Тэрре южный имперский спецон придушил двух самых ядовитых экзотов — главу дома Нарья и его брата. А эрцоги двух других влиятельных домов Содружества, Локьё и Симелин, вдруг решились на переговоры с югом Империи.

На Юге уже почти решили, что войне конец. Командующий войсками Юга Империи, лендсгенерал Колин Макловски, всегда хотел мира.

И тогда северное командование пошло на грандиозную провокацию в районе экзотианской Джанги…

— А ты, значит, в теме того, что было в небе над Кьясной? — деланно удивился Ченич. И пошутил с усмешкой: — Это же Эскгамский конфликт, если я не ошибаюсь? Это лет пятьдесят назад? Или шестьдесят? Тебе годков-то сколько, пилот?

Рэм не обиделся. Да, он тогда ещё даже и не родился. Но это не означало, что он ничего не знает.

— В провокации над Кьясной участвовал дед Вальтера Дерена, моего первого пилота, — пояснил он. — Так что инфа — сто процентов.

Про Кьясну, пожалуй, можно было и рассказать. Ведь это была не военная тайна, а семейная история Дерена.

— Эскгамский конфликт был провокацией нашего военного ведомства, — осторожно начал Рэм. — По приказу военного министра разведчики сымитировали нападение экзотианского патруля на нашу колонию на Эскгаме. Но своих не предупредили. И дед Дерена оказал такое бешеное сопротивление, что икали потом и у нас, и на Экзотике. Если бы не дед, война началась бы ещё тогда, так рассказывал Вальтер.

Ченич подумал, кивнул. Инженера, который превратил противометеорную защиту Эскгама в смертельное оружие, действительно звали Дерен.