— Замолчи, дурак! — прошипел директор, сдавливая шею певца и пытаясь зажать ему рот, но одной рукой это было неловко. — Как я с вами только связался, с такой глупой уличной мразью!

Певец извернулся, укусил директора за палец, и тот с матерным криком отшвырнул мальчишку, направляя импульсник Рэму в живот и хлопая себя по плечу освободившейся рукой, чтобы отключить домагнитку.

Рэм не успевал наклониться за оружием или отпрыгнуть. Даже с его скоростью — не успевал.

Он скрестил на груди руки, прикрывая область сердца.

Потом полыхнуло и…

Павлий упал на колени, скорчился, зажимая обугленную дыру в животе. А Ули уронил импульсник и закрыл руками лицо.

— Ну вот, — сказал Рэм уже своим привычным, совершенно спокойным голосом. — Оружие уронил. А говорил, что научился убивать. Вечно ты блефуешь, Ули.

Рэм шагнул вперёд, выдернул у певца импульсник, и выщелкнул из него капсюль, обезвреживая оружие. Потом подобрал импульсник Ули и повесил себе на шею.

Оплавленное оружие директора — оно поглотило часть разряда — опасности уже не представляло.

— Но я же убил… — прошептал Ули, убирая от лица руки. — Я же убил этого дурака-официанта. Как нас учили под городом, помнишь? От уха до уха…

Рэм мотнул головой, и он замолчал.

Только певец что-то кричал истерически. Совершенно неразборчивое. Какой-то неведомый сумасшедший рэп:

— Ай.. Айя… А…Аяйя…

Люди Кифары кинулись было на лестницу, но Рэм поднял руку, приказывая им оставаться на месте.

Директор правильно сделал, что отключил домагнитку. Иначе выстрел Ули мог бы полыхнуть раз в пять сильнее. А рядом были и пульты, и энерговводы.

Кифара понял.

— Назад! — крикнул он, бросаясь под защиту стальных дверей. Да так и застыл, понимая, что если импульсный удар повредил энергосистему рубки, убежать не успеет никто.

Пару минут на обоих этажах царила мёртвая тишина.

Только запах жареного мяса вольно плыл себе вниз, смешиваясь по пути с запахом горелого пластика.

Но секунды шли, и скоро стало понятно, что корабельные системы повреждены не фатально, и взрыва не будет.

Замершие люди задвигались.

Кифара какое-то время с тревогой разглядывал Рэма, похожего на водолаза в своей текучей компрессионной форме. Потом отдал команду, и его люди принялись растаскивать трупы на нижнем этаже рубки.

Их начальник всё ещё задумчиво теребил челюсть. Он не понимал, стоит ли ему приказать вязать певца и этого странного «Ули»? Может, мальчишки успели как-то сговориться с пилотом?

Рэм отшагнул к лифту, прислонился к нему спиной и стал разглядывать рубку несчастного корта.

Три трупа — капитанский, навигаторский и самый колоритный, директорский — лежали у изуродованного выстрелом капитанского пульта. Телá первого навигатора и одного из пилотов завалило обломками.

Уцелевший пилот выбрался из-под ложемента, где прятался во время стрельбы, и стал хлопотать над вторым навигатором. Тот, вроде бы крепкий мужик, до этого момента стоически переносивший случившееся, вдруг обмяк и сполз на пол.

Может, это была посттравматика, а может, он надышался испарений гелиопластика пополам с жареным мясом директора? Вентиляция шумела изо всех сил, но вонь наверху всё ещё висела отменная.

Пилот хлопал навигатора по щекам и пытался провести диагностику с помощью спецбраслета.