«Хорошо бы, – подумал Кама.

– Это все?

– Нет. Не все.

Голос у наркома стал вкрадчивым.

– Ты, кстати, давно в Париже не был?

Понятно. Ну что ж. Долги надо отрабатывать.

– Давно, товарищ нарком. Успел соскучиться.

– Ничего, скоро свидитесь. Леонид, не сомневаюсь, захочет продолжить сотрудничество с тобой в этом деле.

– Буду искать клад Матильды со всем рвением.

– Добро. У меня там тоже есть интерес. Как раз для тебя дельце. И, кстати, скажи Кишкину, чтобы в Москву собирался. Он мне тут нужен. А заодно пусть прихватит Векшина. Не уморили его еще в кутузке?

– Живехонек, товарищ нарком.

– Ну, тогда до встречи.

В трубке раздались короткие гудки.

Яков привез Анну поздно ночью.

Они обнялись и долго стояли, замерев.

– Не жалеешь, что отдал мне гребень? – неожиданно спросила она.

– Это именно то, чего я хотел.

– У меня с самого утра чувство, что все будет хорошо.

– Все будет хорошо.

– Это гребень?

– Какая разница.

Она отстранилась и посмотрела прямо в глаза.

– Кама, кто ты?

– Я тот, кто тебе нужен.

– И это все?

– Пока все…

– Пока, – эхом повторила она.

Он поцеловал теплые губы.

– Тебе пора.

– Проводи меня до машины.

Они вышли.

– Сегодня я получила записку от Николая, моего жениха. Подсунули под дверь.

Кама смотрел без удивления и ничего не спрашивал.

Значит, ему известно и об этом.

Грустно улыбнувшись, она достала из кармана скатанный трубочкой крошечный листок.

– Взгляни.

Кама взглянул. Несколько нотных знаков на криво прочерченных линиях.

Он прищурился, вглядываясь.

– Мне кажется, это ария Мими из «Богемы», последние строки…

– Не надо. Я знаю.

«Прощай и не держи обид». Так пела бедная Мими, уходя от возлюбленного, чтобы дать ему свободу. Ведь она знала, что он полюбил другую…

– Я знаю, – повторила она и отпустила листок.

Ветер взметнул его, покружил немного и умчал вдаль, к чужим, неведомым берегам.

– Яков.

– Поезд через час.

– Джокер с тобой?

– Радуется. Любит ездить.

– Не забыл еще французский?

Яков пожал плечами и неожиданно заявил:

– Мне больше нравится английский.

Егер усмехнулся.

С порога она унюхала: пахнет пирогом с капустой.

– Ты, что ли, Анюта? – крикнула Фефа из кухни.

– А то кто же.

– Чего долго не шла?

– Да так. Дело одно было.

– Какое дело? – спросила Фефа, появляясь в прихожей.

Анна открыла перед ней коробку.

– Это тебе.

Фефа заглянула и ахнула.

В коробке лежали новенькие теплые боты. С меховой оторочкой поверху и рядом блестящих пуговок по бокам.

Сноски

1 Подробнее об этом в романе Елены Дорош «Кукла Коломбины».