По сложившейся привычке Егер достал лист бумаги и стал рисовать. Только не стрелочки и кружочки, а цифры, квадратики и знаки, то вопросительные, то восклицательные.

Закончив, он поглядел на свои художества и вслух произнес:

– Ну это мы еще посмотрим.

Кофе закончился. Кама оглянулся в поисках чего-нибудь съестного, хотя знал, что еды в доме нет, и увидел тарелку, накрытую чистым полотенцем. Он не поленился встать и заглянуть.

Аккуратная горка нарезанного хлеба и большое красное яблоко.

Кама усмехнулся. Он и забыл, с кем имеет дело.

Анна рассказывала, что Фефа нянчила ее с рождения, заменив рано умершую мать.

– Фефа с голоду умереть не даст. Захочешь – не умрешь, – смеясь, сказала она тогда.

Спасибо тебе, Фефа!

Он с аппетитом сжевал яблоко, а потом, вдохновившись, поставил на плиту новую порцию кофе.

Кофе и хлеб. Нет ничего вкуснее.

Он вдруг удивился. Себе. Привык подавлять чувство голода, холода и жажды. С годами стал есть не потому, что хотелось, а когда было необходимо.

Откуда вдруг зверский аппетит?

Он с подозрением посмотрел в сторону шинели, в кармане которой лежал завернутый в тряпицу гребень Матильды.

Неужели все из-за него? Настроение, силы, аппетит.

Он вернулся в прихожую и достал гребень из кармана. Как она удивится, увидев его!

– Кама, – услышал он тихое и обернулся.

В проеме стояла Анна.

– Не слышала, как ты пришел, – улыбнулась она и вдруг застыла.

Увидела.

– Это он?

Кама кивнул и подошел.

– На, держи.

Она осторожно взяла.

– Ты хотел сказать: подержи.

– Я сказал то, что хотел. Теперь гребень принадлежит тебе.

– Что за чушь? Ты шутишь? Это же гребень гиперборейской королевы!

– Ну и чем ты хуже?

Анна хихикнула. Ей все казалось: он шутит.

– Ну и что мне с ним делать? Втыкать в прическу а-ля принцесса Помпадур?

– Достаточно того, что он будет у тебя.

Она наконец поняла, что он говорит серьезно, и испугалась.

– Это невозможно.

– Возможно, потому что уже случилось. Я искал гребень для тебя. И я его нашел.

– Для меня? – повторила она.

– Бери и никогда с ним не расставайся. Тогда я буду спокоен.

– Ты веришь в его силу?

– Неважно, верю ли я. Ты верь.

Анна погладила гребень тонкими пальцами:

– Жаль, что Гумилев не оставил себе, возможно, его судьба не была бы столь трагичной.

Не касаясь друг друга, они долго стояли у окна и смотрели на стремительно бегущие по стеклу струи осеннего дождя.

На подоконнике перед ними лежал гребень.

Два дельфина, несущие по бурным волнам гиперборейскую королеву, и острые, как пики, зубья.

– Почему-то я не чувствую себя счастливее, – прошептала Анна.

– По легенде, гребень сам выбирает хозяина.

– Значит, меня он еще не выбрал. Ты его добыл, ты и владелец.

Возможно, она права. Но скоро все изменится.

– Мне нужно отлучиться. Ложись спать.

Она не стала спрашивать, куда он пойдет. Молча кивнула и повернулась, чтобы уйти. Он поймал ее за руку и притянул к себе. Заглянул в печальные глазищи.

– Я сделаю все, чтобы ты была в безопасности.

– Хорошо.

Она ждала от него совсем других слов.

Но ничего другого он сейчас сказать ей не мог.

Поцелуй был долгим. Они оба почувствовали возбуждение и едва справились с нахлынувшими эмоциями. Понимали, что нельзя.