|
Конечно, это вряд ли оправдывало Тони, однако кое-что проясняло. Неудивительно, что его первый порыв перевесил чашу весов в пользу сына. Но потом он нашел в себе силы и мужество порвать смертельный сценарий, написанный Майком, в финале которого была запланирована ее «случайная» гибель. Он принял верное решение и вместо того, чтобы охотиться за ее, Лиз, жизнью, стал ее ангелом-хранителем. Ангелом, который, в отличие от прабабушки и прадедушки со старинных фото, рисковал собственной жизнью, а значит, и жизнью сына.
— У тебя такое лицо, Лиз… О чем ты так напряженно думаешь? — тихо спросил Тони, положив на пальцы Лиз свою большую и сильную руку. Она вздрогнула, подняла глаза и улыбнулась ему через силу. — Впрочем, я, наверное, догадываюсь. Ты думаешь обо мне. Теперь ты все знаешь, Элизабет Кэнди. Я собирался убить тебя. Но не смог. Тогда, в море, я не смог довести дело до конца… А потом я полюбил тебя, Лиз. И в конце концов решил, что поеду и разберусь с этим гадом — твоим мужем. И заставлю его отказаться от своего мерзкого замысла, позвонить и дать отбой Бриттену и прочим. Чтобы тебя оставили в покое, чтобы дали отдохнуть… А теперь как ты скажешь, так и будет. Я приму любое твое решение. Только хочу, чтобы ты знала: твоя жизнь теперь для меня гораздо дороже и важнее моей. Пожалуй, без тебя она и вовсе не имеет смысла. Лиз, я хочу тебя попросить только об одном. Если со мной что-нибудь случится, позаботься, пожалуйста, о моем сыне… — Ничего с тобой не случится, Тони, — решительно сказала Лиз. — Все уже позади. С Майком я сама поговорю. А что касается Саймона… Мы заедем к нему вместе с тобой сразу после возвращения домой. А по дороге обсудим возможные варианты его лечения и оплаты. Ведь твой сын теперь и мой ребенок. А у меня, между прочим, хорошая медицинская страховка. — Лиз погладила пальцы своего мужчины свободной рукой и почувствовала, как в нем словно разжалась тугая пружина. — Вот что мне в тебе не нравится, Элизабет Кэнди, так это то, что ты обожаешь все решать в одиночку, — для вида проворчал он. — Ну, я тоже кое от чего не в восторге, — улыбнулась Лиз, — например, от твоей странной манеры открывать бутылки золотым перстнем. Не обижайся, пожалуйста, милый, однако этот твой перстень вообще, на мой взгляд, воплощение дурного вкуса… — Перстень! Я болван, Лиз. Спасибо, дорогая, что ты мне о нем напомнила. Мне давно нужно было это сделать… Тони резко поднялся из-за столика и подошел к краю веранды, выходившей в море. Он снял с пальца обруганный Лиз перстень, размахнулся посильнее и бросил его в море. Золото блеснуло на солнце и исчезло в волнах. — Зачем ты так? Я вовсе не требовала подобной жертвы! — оторопела Лиз. — Достаточно было просто убрать его в карман. Все-таки ценная вещь… — Ценная, дорогая моя леди Элегантность, но только не для нас с тобой… И Тони рассказал Лиз, что этот перстень вручил ему Майк с условием никогда не снимать его. — В этой безделушке заключен этакий маячок, который будет постоянно отслеживать твое местонахождение на Крите, парень, — сказал тогда заказчик, — чтобы мои люди на острове могли тебя без труда обнаружить. Снимешь его хоть раз — не получишь вторую часть денег. Так что не дури, приятель, и храни кольцо как зеницу ока. — Теперь я понимаю, почему Джон Бриттен всегда оказывался в нужное время и в нужном месте! Именно там, где были мы с тобой… — прошептала Лиз. — Я просто не хотел, чтобы меня раньше времени разоблачили. Пока они считали, что я еще колеблюсь, раз кольцо не снимаю, мы были в относительной безопасности. Они меня просто «подстраховывали». Ну а что касается Джона… теперь-то ему за нами не угнаться. |
