|
К счастью, их комментарии были внятны только загоревшимся ушам Софьи. — Они отказываются принять твои условия, — сказала она. — Если они не будут курить, сколько им хочется, они вообще перестанут работать. Но в Генри вселился бес. — Они думают, что из-за хорошей погоды я пожалею время и уступлю. Как бы не так. Яннакис, выплати за полдня каждому, кто хочет уйти. Получив расчет, рабочие из Ренкёя выстроились вдоль траншей, осыпая бранью более покладистых крестьян из других деревень. Поскольку слова не оказали нужного действия, в ход пошли камни. Генри подозвал Яннакиса. — Возьми лошадь и поезжай в турецкие деревни. Найди замену этим рабочим. Яннакис кивнул и поехал. В тот вечер бунтовщики из Ренкёя не пошли домой. Они улеглись спать в своем палаточном стане, чтобы с началом рабочего дня к ним было недалеко идти с поклоном. Софья провела тревожную ночь, опасаясь физической расправы. Утром, как обычно, Генри уехал купаться, а когда он вернулся— Яннакис записывал в книгу новобранцев. Пришло сто двадцать турков. Сломленные организаторским гением Шлима-на, рабочие из Ренкёя унылой цепочкой потянулись домой. Хоть он и был не очень лестного мнения о турецком правительстве и его чиновниках, тут он признался Софье: — Какие честные и славные люди. Я начинаю любить этот народ. — А мне жаль тех, из Ренкёя, — вздохнула Софья. — Хотели махом, а вышло прахом. Макрис и Деметриу жаловались: земляные стены пошли такие плотные, что их ничем не возьмешь. — А почему их не окопать? — подсказал Фотидис. — Сделайте подкопы, и они поддадутся. Идея понравилась Генри, и сообща они разработали такой план: земляные стены разбить на шестнадцатифутовые куски толщиной в десять футов и валить каждый отдельно. Фотидис сложил укрытие из толстых бревен под дощатым навесом: когда сверху полетят камни и мальчишки прокричат тревогу, рабочие успеют добежать и спрятаться. Прошло несколько дней. Генри и Софья были на своих участках, когда с пушечным грохотом рухнула источенная подкопами вся земляная стена разом. Фотидис с кем-то из рабочих точил лопаты в укрытии. И гора накрыла их. Софья была недалеко и прибежала быстро. На ровном месте вырос курган. Через секунду примчался Генри. — Я слышу стон! — схватила она его за руку. Со всех сторон сбегались рабочие. Они уже расхватали лопаты и кирки, когда Генри крикнул: — Стойте! Вы можете их поранить. Работайте руками. Вместе с рабочими Генри и Софья лихорадочно разгребали землю. Слава богу, крепкие стены и крыша выдержали, а в просторном помещении хватило воздуха. Людей откопали живыми и невредимыми. Даже закоренелый пантеист Генри по такому случаю трижды осенил себя православным крестом. — Благодаря господу и его неизреченной милости мы все живы и целы, — просто сказала Софья. Генри прижался щекой к ее щеке. — Спасибо твоей руке на моем плече. Она мой талисман. Пережитые волнения не дали ему спать всю ночь. — Мы потерпели серьезное поражение, Софья, — раскаивался он, слоняясь по комнате в рубахе и шлепанцах. — Придется отказаться от идеи гигантской площадки — мы не вскроем весь холм. Будем по-прежнему копать к югу, чтобы соединиться с Фотидисом, но будем копать траншеями, как в прошлом году. — Почему ты считаешь площадку неудачей, Генри? С нее ты вскрыл очень большой участок холма. — Да. но материка мы коснулись только пальцем. А что особенного нашли? Несколько урн, кости каких-то зверей, битую посуду да россыпи терракотовых бляшек. Путь был выбран неверно. Куда идти дальше? — Софья, я в полной растерянности. |
