|
Генри не всегда внимал ее советам, зато в полной мере воздал ей должное как своей помощнице: в статье для «Аугсбургер альгемайне» он подробно описал ее участие в операции. Теперь эту статью читают во всей Европе. Распространился слух, что Оттоманская империя предъявит им иск через греческий суд. В середине октября ей наконец хватило мужества попросить мужа вернуть Турции половину найденного золота. — Зачем? — Чтобы кончились наши мучения. — А я и не мучаюсь. — Зато я мучаюсь. Я готова отдать половину сокровищ, только бы успокоить совесть. — Детье в своем письме просит вернуть в Константинополь все золото. Обещает навести в музее Чистоту и порядок и выставить весь клад. — Ты предложил им половину? — Нет. — Почему же? — Потому что они все-таки приняли новый закон. Если я покажу им сокровища Приама, они заберут все. На рождественские праздники в Афины по приглашению Шлимана приехала знаменитость — хранитель античных древностей Британского музея Чарльз Т. Ньютон. Они уже давно переписывались, и приехал Ньютон, собственно, для того, чтобы своими глазами увидеть троянские находки. Научная и художественная ценность доисторических терракотовых статуэток, изделий из слоновой кости, каменных идолов, оружия восхитили его. Он определенно высказался, что они принадлежат гомеровскому времени. На третий день англичанин вежливо спросил: — Нельзя ли взглянуть на золотые находки? Можете положиться на мою скромность. Шлиман задумался. Очень хотелось показать гостю сокровища Приама, но—опасно! Он не мог повезти Ньютона на Ликабет: появление двух иностранцев в этом районе могло показаться подозрительным. В конце концов он решился: в день рождества, когда все Афины были в церкви, он послал на Ликабет Спироса, наказав привезти две диадемы, два ожерелья по четыре тысячи бус в каждом, несколько браслетов и серег. Когда Шлиман, заперев в гостиной все окна и двери, открыл чемодан, у англичанина буквально полезли глаза на лоб. — Боже мой! — воскликнул он. — Какая красота! И чистейшее золото! Можно взять в руки? Внимательно рассмотрев каждую вещицу, он сказал: — Это одна из величайших находок во все времена. Но, друзья мои, разве пристало ей воровски таиться в запертом чемодане? Не лучше ли стать украшением крупнейшего в мире музея, чтобы тысячи людей могли ею любоваться? Шлиман улыбнулся. — Вы имеете в виду Британский музей? — Мы отдали бы ей одно из самых почетных мест. — Все это так, мистер Ньютон, — мягко возразила Софья, — но троянские древности обещаны Афинам. — Я не прошу вас подарить их Британскому музею. Ваша коллекция представляет слишком большую ценность. — Вы хотели бы купить ее для своего музея? — спросил Генри. — Да, и за ту цену, которую вы сами по справедливости назначите. Конечно, такую большую сумму сразу не соберешь… — Дорогой мистер Ньютон, — сухо сказала Софья, — мы не собираемся продавать нашу коллекцию. Как только наладятся наши отношения с Турцией, мы передадим ее Греции. Ньютон вопросительно взглянул на Шлимана. Тот секунду колебался, потом сказал: — Это и мое мнение. Мы не будем продавать коллекцию. Но мы признательны вам за ваше предложение. Вскоре после отъезда Чарльза Ньютона в Лондон в газете «Левантийский вестник» появилось примечательное сообщение. Нассиф-паша произвел обыск в домах рабочих Шлимана из селений Калифатли и Енишехир. Было найдено «много золотых ожерелий, браслетов, серег и несколько золотых брусков». |
