Могло показаться, что капитан говорил неподобающим образом, но на деле это вовсе не так. Это не пассажирский лайнер, а военный транспортник. И пассажиры здесь – исключительно военные или те, кто собирался таковым стать, будучи добровольцем, прибывшим в Испанию воевать с поднявшими мятеж фашистами.

Азаров поправил висящую на боку кобуру с маузером, подхватил средних объемов чемодан и направился к двери. Пришлось постоять малость в очереди, потому как народу прибыло изрядно.

Основные поставки Российская империя осуществляла морем. Но немалая их часть переправлялась посредством дирижабельного грузового флота. В частности, военных транспортников. Высоты двенадцать тысяч метров более чем достаточно, чтобы оставаться вне досягаемости истребительной авиации противника.

Добраться до этих воздушных гигантов можно только с борта таких же аппаратов. Но русские корабли неплохо вооружены. К тому же баллоны их аппаратов заполнены гелием, с которым у фашистов имеются определенные трудности. Водород же горюч и взрывоопасен.

Пара попыток германских воздухоплавателей добраться до русских дирижаблей закончилась для них плачевно. Транспортники, заправленные гелием, получив повреждения, совершили вынужденную посадку. Жертвы среди экипажа и пассажиров явились лишь результатом обстрела, но не технических проблем. Конечно, аппаратам потребовался некий ремонт, а во втором случае так и весьма вдумчивый. Фашистские же аппараты попросту сгорели в воздухе. Спасшихся не было.

Этого оказалось достаточно, чтобы оставить попытки досаждать русским. Вполне возможно, немцы решат проблему с высотой полета самолетов или обзаведутся-таки собственными запасами гелия. Но пока эта проблема решена не была, российские транспортники чувствовали себя в небесной сини вольготно.

Помимо сотни добровольцев «Нестеров» доставил сто тонн продовольствия, медикаментов и других грузов, в основном гражданского назначения. Что-то являлось гуманитарной помощью. За что-то республике придется заплатить звонкой монетой. И испанцы платили. Император Алексей Второй заинтересован в союзниках, но взваливать на казну непомерную ношу не собирался.

Ступив с трапа в траву, Григорий едва не споткнулся. Надо же, успел отвыкнуть от земной тверди. Ну да это полбеды. Гондола дирижабля, спустившегося с большой высоты, еще не успела прогреться. Но стоило выйти наружу, как в лицо тут же дохнуло жаром, а тело стало липким от выступившего пота.

– Ну что, господа, наконец-то под ногами твердь земная! – расплывшись в довольной улыбке, возвестил Дольский, поручик-бронетяжник.

Жизнерадостный брюнет, как и все остальные пассажиры, был в штатском. Правда, ничего не мог поделать со своей выправкой, выдававшей в нем офицера. Как бы там ни стонали солдатики, поминая муштру, вот уж кому доводится хлебнуть из этого котелка, так это юнкерам. Едва ли ни ежедневные занятия по строевой подготовке буквально вколачивали в их тела осанку, остающуюся с ними до глубокой старости.

– Не стоит так-то уж рьяно выказывать свою радость. Подумаешь, перелет в течение каких-то двадцати часов. Голодом вас не морили, отхожие места предоставили, вполне удобные сиденья и даже столики для игры в преферанс. Да в летних лагерях приходилось обитать в куда худших условиях, – с нескрываемой иронией возразил поручик Желтов, авиатор.

Пилот еще перед посадкой начал подтрунивать над бронетяжником, не скрывавшим боязни неба. Но Дольскому это вовсе не мешало не лезть за словом в карман. Вот уж чего он не собирался делать, так это отмалчиваться. А потому этой парочке, вместе с преферансом, вполне удалось скрасить время перелета десятка молодых и не очень офицеров.

– В летних лагерях мы были на земле, а не в двенадцати тысячах метров над ней.