— Согласна, — откликнулась Катриона, радостно улыбаясь. — На любых условиях.

Предводитель горцев кивнул в сторону Саймона:

— Мы хотим выбрать его вождем. Улыбка сползла с ее лица.

— Саймона? Вы шутите, наверное. Да не может он стать вождем! Он ведь даже не из клана Кинкейдов.

— Ты также уже вне клана, поскольку замужем за этим человеком, — напомнил Киран. Затем он добавил со вздохом: — Пусть даже твой предок сам старик Эван Кинкейд, но нам никак нельзя, чтобы клан возглавляла девчонка. Нам нужен здесь мужчина. — Сложив жилистые руки на груди, он продолжил, с усмешкой глядя в сторону Уэскотта: — А этот парень однажды уже доказал, что ловко управляется с пистолетом.

Только после того, как Саймон сделал шаг назад и поднял руки к груди, будто готовился отразить удар, Катриона поняла, как он напуган прозвучавшим предложением. Да и у нее такой неожиданный поворот событий вызвал настоящее смятение чувств.

— Ну, уж нет! Бели вы воображаете, будто я поведу этот сброд грабителей и карманников на бой против батальона английских солдат ради права собственности на эту груду развалин, то вы все просто сумасшедшие!

— Он прав! Он вам совершенно не нужен. Вам нужна я! — закричала Катриона. — Я всю жизнь готовилась к этому моменту! Я знаю всю историю клана. Я столько часов потратила на изучение знаменитых сражений, произошедших именно здесь, в горах. Вам ведь ум и находчивость требуются не меньше, чем мускулы и геройская внешность.

Киран покачал головой. В его глазах были и жалость от разбитой надежды, и твердая решимость.

— Женщина, пойми, нам нужен мужчина. Если он согласится стать нашим вождем, то мы все поднимемся на борьбу. Если нет, то уже к вечеру соберем свои пожитки и разойдемся кто куда. Пусть Эддингем забирает себе эту груду развалин.

Мрачное лицо горца в эту минуту казалось высеченным из камней того самого замка. С болью и отчаянием Катриона осознала, что Кирана невозможно переубедить.

Тогда она повернулась к Уэскотту. Чувство безысходности становилось все сильнее.

— Мне нужно с тобой поговорить. — Ощутив на себе любопытные взгляды сородичей по клану, она добавила: — Наедине.

Ухватив Саймона за руку, Катриона увела его под арку у северной стены большого зала. Именно здесь прошлой ночью они стояли и вместе наслаждались волшебной песней волынки.

Убедившись, что другие не могут слышать их разговор, Катриона отвернулась от Саймона и стала смотреть в сторону залитой солнцем долины. В такую минуту она не хотела встречаться с ним взглядом, опасаясь выдать, насколько глубоко ранил ее отказ Кирана. Порывистый ветер развевал юбки Катрионы и хлестал прядями волос по щекам.

— Ты слышал, что сказал Киран? — начала девушка. — Я им не гожусь, а с тобой они готовы на все.

— Боюсь, мои военные способности уже утрачены. Меня ведь разжаловали, доверив лишь заботиться о женщинах, причем таких, которые слегка не в себе.

Катриона повернулась лицом к Уэскотту: — Если ты не согласишься стать их вождем, они попросту разбредутся на все четыре стороны. И тогда клан Кинкейдов и само их имя исчезнут навсегда.

— А с каких пор это вдруг стало моей проблемой?

Катриона шагнула к Саймону и положила обе ладони ему на грудь. Она чувствовала ровное сильное биение его сердца, и в этом была еще какая-то надежда.

— Разве ты не понял, Саймон? Это ведь и еще один шанс для тебя. Еще не поздно стать настоящим героем.

«Моим героем», — добавила она про себя.

Хотя последние слова Катриона не осмелилась произнести вслух, они должны были быть понятны по тому умоляющему взгляду, которым она смотрела на Саймона, по едва уловимому дрожанию ее нижней губы.