— По какому делу? — спросил Серго.

— По обоюдовыгодному, — ответил звонивший. Когда он вошел в кабинет, Серго принял его за обнаглевшего барыгу — в мешковатом сером костюме, с помятым лицом, с нагловато-тусклым взглядом, — но он ошибся. Башлыков не был барыгой и вообще не имел отношения к честному бизнесу. Как через несколько минут уяснил Серго, неожиданный гость зарабатывал на пропитание совсем иначе — слежкой и пальбой по живым мишеням. Послужной список у него был внушительный: дворец Амина, Афганистан, частые вылазки в Европу, два стремительных повышения и боевой орден.

— Почему вы пришли ко мне? — удивился Серго.

— Бабки нужны, — просто ответил Башлыков. — У меня мало бабок и много долгов.

— Что вы знаете про меня? — спросил Серго.

— Все, что надо, — еще проще ответил визитер и в подтверждение своих слов перечислил на память фамилии ведущих сотрудников фирмы, и не только московских. Потом благожелательно улыбаясь, написал на бумажке шифры двух банковских счетов в Швейцарии, по которым в основном реализовывалась золотая цепочка. Серго ненадолго впал в опасное оцепенение, но чуть поразмыслив, приободрился. Похоже, судьба послала человека, который ему был позарез нужен в преддверии грядущих клановых разборок. Естественное желание сразу пристукнуть чересчур сведущего пришельца сменилось доброжелательным любопытством. Дальше пошел у них обыкновенный торг, но Серго ничего не выведал о Башлыкове сверх того, что тот сам о себе сказал. Одно было понятно: это тертый калач. На вопрос: не будет ли шухеру в КГБ после его ухода, Башлыков резонно объяснил, что шухер у них уже был при Бакатине, а после воцарения бесноватого в органах наступила мертвая тишина, которой пока не видать конца и края. Слова были разумные, как и все поведение майора. Он ушел из кабинета, унося в кармане подъемные — пятьсот долларов.

Полгода Башлыков занимался тем, что подбирал людей для укомплектования внутренней спецслужбы (нанял двенадцать человек, и всех на солидные бабки), да еще провел две акции (в Саратове и Петербурге) по умиротворению строптивых подельщиков, обе с летальным исходом, и проделал все чисто, комар носа не подточит.

И все-таки доверять ему Серго не мог, хотя бы потому, что не имел на Башлыкова ни малейшего компромата. Он даже не знал, где Башлыков живет, есть ли у него семья и на какой слабости его при случае можно подловить. Ситуация была противоестественной и, разумеется, временной, но сейчас, когда возникла нужда в крупном и грамотном захвате, положиться ему, кроме как на Башлыкова, было не на кого.

Утром, как было условлено, Башлыков заскочил к хозяину и доложил обстановку.

— Волноваться не стоит, Серенький, — сказал Башлыков, — но осечка вполне может быть.

— Какая осечка, ты что! — взбеленился Серго. — Ты хоть понимаешь, что там мой сын?!

— Неадекватные условия. Вдобавок Крест непредсказуем. Я анализировал. Это тот редкий случай, когда неволя научила человека уму-разуму. За последние три года он ни разу всерьез не прокололся.

— Что предлагаешь?

— Ты же не слушаешь.

Серго действительно отклонил предложение Башлыкова взять Алешку тепленьким, на выходе из дома, спозаранку, хотя майор гарантировал стопроцентный успех. Нападение на берлогу означало большую войну, к этому Серго внутренне не был готов. Если бы Благовестов не юлил, выказал охоту к сотрудничеству, тогда иное дело. Но старик дал понять, что останется пока в стороне, поглядит, как мыши грызутся, а на чьей стороне он будет завтра? Скорее всего, поддержит победителя. Коварная, подлая, старая лиса!

— Кто тебе сказал, что Алешка сам поедет на вокзал? А что, если он еще неделю носа не высунет из хазы? А там у него повсюду глаза и уши.