Много лет назад, будучи еще совсем юным, Синджин научился так называемому имсаку – особому искусству сдерживания мужского оргазма; будучи способным подолгу сдерживаться, Синджин оставался бодрым, крепким и энергичным столько времени, на сколько бей желал продлить «мелодраму».

Но сегодня ночью придерживаться «знакомого сценария» показалось непосильным бременем для Синджина, поэтому он прошептал с печальным вздохом то, что был обязан сказать, несмотря на нарушение табу на разговоры:

– Прости меня!

– Синджин! – Тихое восклицание Челси обнаруживало крайнее возбуждение. Вот оно, достойное завершение ее поисков, и все необычное, все мелкие странности этого вечера неожиданно и быстро стали на свои места, получив объяснение.

Ее тело узнало его тело.

Ее чувства узнали его чувства.

Плоть ее мгновенно угадывала легчайшее прикосновение любимого и отзывалась на него, отзывалась и приветствовала, как на ничье другое.., его и быть не может.

Челси, не проронив более ни звука, крепко обхватила Синджина руками за шею и прильнула к нему. Она понимала, что теперь общение их было гораздо опаснее, чем раньше.

Если бей вдруг узнает, что они муж и жена, их обоих лишат жизни; Синджин держал в руках небесное, воздушное, райское существо, но перед ними разверзлась бездонная, чернее черного пропасть и была готова поглотить их.

– Теперь ты должна умолять меня, – эти слова Синджин выдохнул ей в ухо. Это был сигнал, то самое сокровенное, заветное, все, что он осмелился ей сказать.

И она сделала это.., опять же не говоря ни слова в ответ. Тело Челси горело от желания, ненасытной страсти, острой необходимости в нем.

– Умоляю… Повелитель моих желаний, войди в меня, – застонала Челси, пытаясь дотронуться до напряженной плоти Синджина. Однако тот уклонился и лишь поцеловал ее.

– Ты должна быть покорной, – пробормотал он, слегка повышая голос, чтобы его было хорошо слышно. Затем он раскинул руки Челси по сторонам.

– Усмири меня, владыка, и я буду согласна с тобой во всем. – Я – спелый плод, приготовленный для тебя, так востребуй же меня…

И Челси снова схватила его за плечи и прижала к себе.

– Как же я могу попробовать тебя? – Синджин дотронулся пальцами до влажной впадины между ее бедрами. Челси лежала спиной на подушке, и ее положение было очень удобным для проникновения.

Она закрыла глаза в упоительном экстазе от его прикосновения и опрометчиво прошептала, уже не думая ни о чем, кроме своего желания.

– Войди в меня, мой господин, и ты увидишь…

.что я готова.., я твоя., я умираю от желания…

Тонкими пальцами Синджин скользнул по ее влажной возбужденной плоти с небольшим усилием ввел их внутрь.

– Ты, кажется.., почти.:. – Синджин почувствовал, как таз Челси приподнимается и пальцы его проникают все глубже. – ..Готова… – закончил он, и его длинные пальцы исчезли у нее внутри.

Он почувствовал, что Челси начала слегка подрагивать, и другой рукой ласкал ее грудь. Челси закричала в экстазе.

Будучи гораздо менее подавленной, чем другие женщины в гареме, она издала такой крик, который заполнил всю комнату, разбиваясь о стены, который пронзил затуманенное опиумом сознание бея, разорвался бомбой в его скачущем мозгу, словно метеоритный дождь, и, несомненно, нашел отклик в его ленивых, пресыщенных чувствах.

И как только Челси выдохнула, Синджин быстро, с удобной позиции между ее ног, приступил к действию, будучи сам уже возбужден до предела.