«Я умру от блаженства сегодня ночью», – решила Челси, почувствовав усилившийся трепет меду ног при словах Синджина, сказанных шепотом.

– Но ты должна вести себя тихо, – добавил он, касаясь ее кожи теплым ртом, – или твой отец убьет меня.

Ему пришлось ждать третьего раза, прежде чем она кончила стоя.

Синджин ушел почти на рассвете, медля так, что Челси была в панике, что проснется вся семья, слуги и конюхи.

Он поцеловал ее на прощание, затем вернулся, прежде чем открыть дверь, и поцеловал снова, нежно держа ее лицо в ладонях; поцелуй был сладким, сочным, нежным.

Но он не говорил слов любви или обязательств.

Она и так знала, конечно.

Она знала, что он никогда не произнесет их.

Глава 19

Следующая неделя застала Синджина в Лондоне, потому что сезон был в полном разгаре. Городские дома были начищены сверху донизу. Мужчины, не вовлеченные в светские мероприятия, придумывали большое количество разнообразных мужских развлечений, к которым и присоединил свою склонную к этому душу Синджин.

В активной суете Кассандра требовала некоторого исключительного права на его время. Так же, как мать, брат и сын.

Поэтому, хотя Синджин не забывал восхитительную леди Челси Фергасон, живописные воспоминания об их приятных развлечениях немного потускнели от бесконечного числа общественных обязательств, составляющих лондонский сезон. Он вспоминал о ней в тех случаях, когда на глаза ему попадалась женщина с золотыми волосами или он вдруг испытывал острое чувство потери. Но он быстро стряхивал его с себя и забывал в светском водовороте событий. Мать требовала, чтобы он ее сопровождал, и, как послушный сын, он подчинялся. Жена брата устраивала большие вечера в доме Сетов, что тоже иногда требовало его присутствия. Кассандра часто хотела, чтобы он сопровождал ее на маленькие неофициальные вечеринки. Его собственные развлечения занимали значительное время. А большую часть дня он проводил со своим сыном, юным Боклерком Сейнт Джулесом.

* * *

Семья Фергасонов вернулась в Аиршир, как только закончились скачки в Йорке, и Челси провела апрель, наслаждаясь мирным спокойствием провинции. Она любила весну больше всего, вокруг резвились жеребята, и она подолгу лежала на холме, возвышающемся над пастбищем, наблюдая за ними.

До соревнований в Донкастере оставался месяц.

Туда решили отправить Минто и Туна, чтобы они попробовали себя против южных лошадей. Туна прислали ей две недели назад, ее объяснение по поводу выигранных денег в Йорке было принято семьей. Покупатель был неизвестен – ведь Туна продали через агента. Челси объяснила, что новому хозяину пришлось продать конюшню за долги на скачках. Все искренне порадовались, как чрезвычайно повезло Челси.

Глава 20

– Папа, скорее, или ты не успеешь на аукцион, чтобы купить мне лучшего скакуна.

– Их видели вчера, Бо, – спокойно ответил Синджин, примеряя шейный платок перед трюмо в своей комнате. Пимса он отпустил. – И Таттерсаль придержит их для нас, даже если мы опоздаем. – Он улыбнулся своему беспокойному девятилетнему сыну. Мальчик был его точной копией в этом возрасте. Затем добавил успокаивающе:

– Но мы Не опоздаем.

Его сын улыбнулся, ободренный тем, что Таттерсаль не продаст большого ирландского скакуна до их приезда.

– Сегодня я поеду верхом на Мамелуке. Джед сказал, что можно. – Он переминался с ноги на ногу, стараясь быть терпеливым, пока его отец тратил, по мнению Бо, чрезмерно много времени на одевание.

– А что скажет Мамелуке по этому поводу? – пошутил Синджин.

– Я ему нравлюсь, папа. Я каждое утро кормлю его морковью, и он помнит меня.

– Возьми для него несколько кусков сахара, – сказал Синджин, указывая на шелфидский тайник на бюро рядом с дверью.