-  А ты взаправду что-то такое чувствуешь? - спросил он. - Дуня говорит, что ты всегда наперед знаешь, о чем думают люди.

    Его слова меня удивили. Я никому ничего такого про себя не рассказывала. Оказывается, за мной тоже наблюдают и делают свои выводы. Я подумала, что мне следует быть осторожнее, чтобы не привлекать ненужного внимания. Я вспомнила, что Семен ждет ответа, и призналась:

    -  Меня одна бабка немного ворожить научила. Иногда то, что нагадаю, сбывается.

    -  Правда! - обрадовался он. - А мне погадаешь?

    -  Ладно, как-нибудь позже. А что ты хочешь узнать?

    Семен стал серьезным и, смущаясь, спросил:

    -  Как ты думаешь, я Дуне люб?

    -  Как же не люб, если ты с ней вчера вечером три раза целовался, - не подумав, брякнула я.

    Семен заглянул мне в лицо и больше не стал разговаривать на эту тему. Только позже, когда мы сели в двуколку, неожиданно сказал:

    -  Видать и, правда, чего-то такое умеешь. Про то, что мы целовались, ты знать никак не могла. Дуня сразу пошла спать, а ты в это время стояла на крыльце.

    Я хотела придумать объяснение, но не успела. На дороге из-за поворота показались два медленно идущие человека. В одном из них я узнала Алешу. И сразу же стала хорошо слышать его мысли. Он тому, что мы его здесь ждем совсем не удивился, будто заранее знал, что я буду здесь его встречать. Был просто рад, что я жива и здорова.

    -  Вон он идет! - воскликнула я, и слезы сами полились у меня из глаз.

    Почему-то с тех пор, как я стала счастливой, постоянно плакала!

    -  Точно он, - вглядевшись, подтвердил Семен. - А кто это с ним?

    -  Не знаю! Какая мне разница! - воскликнула я и бросилась навстречу Алексею Григорьевичу.

    -  Уезжать нужно отсюда поскорее, - с облегчением сказал Семен, взял лошадь под уздцы и начал разворачивать двуколку, - плохое здесь место!

    Я, спотыкаясь от усталости, шла навстречу Алеше. Он тоже ускорил шаг и когда мы встретились, ни на кого не глядя, крепко меня обнял.

    -  Уж, как я боялась, как боялась! - говорила я, стараясь унять слезы. - Даже не знала, что думать! Хорошо Семен сказал, что тебя сюда, в этот дом повезли! Мы с ним туда, а там пусто! Всю ночь тебя ждем!

    -  Прости, родная, никак не смог тебя предупредить. Ничего страшного не случилось, просто попал в меленькую неприятность. Я тебе потом все расскажу, - виновато сказал он, целуя мое мокрое от слез лицо. - Это Иван, мой новый знакомый, - добавил он, показав на своего молчаливого спутника.

    То, что с ним ничего не случилось, я не поверила. Он был в одном рваном исподнем белье, и от него пахло кровью и острогом. К тому же на перевязи через плечо висела сабля, которой раньше не было.

    -  Главное, что ты жив, - сказала я, и прижалась к его груди.

    Он притянул меня к себе и крепко поцеловал в губы. Мы так и стояли, не в силах отпустить друг друга. Его спутник вежливо отошел, чтобы нам не мешать. Уже рассветало, и я смогла рассмотреть Алешино любимое лицо. Он казался измученным, глаза запали, губы были сухими и потрескавшимися, словно их опалил сухой жар.

    -  Расскажешь, что с тобой случилось? - попросила я.

    -  Конечно, но как-нибудь потом, - пообещал он. - Все это было так нереально, как будто я побывал в страшной сказке.

    -  Мне тоже есть, что тебе рассказать, - сказала я, - если на свете есть плохое место, так это здешняя крепость.