Нашему приезду обрадовались. Тут же сбежались дворовые и начали говорить, что барин помирает. Алеша молча кивнул знакомым и пошел прямо в спальню хозяина. Я торопливо следовала за ним, по дороге успевая осматривать замечательные залы с роскошной мебелью. Такую красоту и богатство своими глазами я видела первый раз в жизни.

    Мы вошли в большую комнату с плотно завешанными окнами. Там на широкой кровати, утопая в белоснежный простынях, лежал мужчина дивной красоты, еще в спальне больного, оказались какие-то женщины, давешний управляющий. Больной повернул к нем свое красивое бледное лицо обрамленное прекрасными темными кудрями. Алешу он не узнал и подумал, что к нему приехал какой-то сосед. А вот меня он сразу отметил, удивившись моей дивной красоте. Управляющий, едва увидев нас, замолчал на полуслове и испуганно, уставился на Алешу. Алексей Григорьевич со всеми поздоровался и представился хозяину, а потом назвал меня.

    Красавец-барин болезненно улыбнулся, и ласково нам ответил. От жалости к бедному страдальцу у меня защемило сердце.

    -  Вы, кажется, хотели меня видеть? - спросил Алеша, пристально глядя на управляющего.

    Красавец, не ответил на вопрос, а оглянулся на управляющего.

    -  Вот Иван Иванович, - грустно сказал барин, - жалуется, что вы его побили…

    -  Если у господина Вошина есть ко мне претензии, я всегда к его услугам, - холодно произнес Алеша. - Кто вам отвязал растяжку? - продолжил он, указывая на ногу больного и какое-то приспособление лежащее тут же на полу.

    -  Мне было больно, вот я и подумал, - виновато сказал он.

    -  Без нее у вас неправильно срастется кость и вы остаться на всю жизнь хромым!

    Дальше их разговор я не слушала, все мое внимание привлекли мысли управляющего. Только теперь я узнала его имя, звали этого человека, Иван Иванович Вошин. Он был не просто напуган нашим приходом, он был готов вцепиться Алеше в горло и убить его на месте. Таких скверных слов, которыми про себя Вошин называл моего мужа, я раньше никогда не слышала.

    В этот момент в спальню вошла некрасивая пожилая женщина, лет двадцати трех, с серебряным подносом, на котором стоял хрустальный графин с какой-то жидкостью и пустой стакан. Увидев нас, она остановилась в дверях и испугано посмотрела на Вошина. Тот, взглянув на нее с облегчением, подумал, что сейчас даст Ваське выпить отраву, и все, наконец, кончится. Женщина между тем замерла на месте, не зная, что ей делать.

    Вошин молча стоял, не подавая никаких знаков, и она не знала, на что решиться. Я из ее мыслей узнала, что здешний барин нравится ей больше Вошина, но она так боялась управляющего, что готова выполнить любой его приказ.

    Мне нужно было срочно предупредить Алешу о яде в графине, но он на меня даже не смотрел. Тогда я тронула его за локоть и прошептала на ухо, что барина хотят отравить.

    Женщина, воспользовавшись тем, что на нее никто не смотрит, начала пятиться к двери.

    Алеша, сразу все понял и остановил женщину словами:

    -  Куда же вы, сударыня, подождите, думаю, что у нас есть, что сказать друг другу!

    Она очень испугалась и чуть не упала в обморок. Графин на ее подносе начал тонко позвякивать. Алеша, не давая ей уйти, взял под руку и заставил поставить поднос на столик возле кровати.

    -  Это что у вас? - строго, спросил он.

    -  Лекарство, то, что доктор прописал, - дрожащим голосом ответила женщина. В голове у нее все перемешалось, и теперь кроме смертельного страха там ничего не было.

    -  Какой доктор? - строго спросил Алексей Григорьевич.