-  Пойдем, посмотрим, что там делается, - сказал он и, придерживая больную руку, пошел к острогу.

    Там уже стояло несколько мужиков и с опаской заглядывали внутрь. Сторож крикнул в дверь тоскливым голосом:

    -  Есть там кто живой, выходи!

    Сторожу было так страшно, что заглянуть внутрь он не согласился бы ни за какие деньги.

    -  Ну, что ты попусту кричишь, сходил бы лучше за фонарем, - приказал ему Иван.

    Тот поклонился и довольный побежал прочь от страшного места.

    Оставшиеся дворовые мужики стояли так, чтобы не поворачиваться к острогу спиной.

    -  Ну, что ты вся дрожишь, - ласково сказал мне Алеша, - ничего страшного не произошло. Сейчас зайдем и посмотрим, что там внутри.

    -  Только ты, пожалуйста, туда не ходи, - попросила я. - У тебя болит рука, если там на вас кто-нибудь нападет, ты ничего не сможешь сделать.

    -  Все страшное уже позади, - сказал он. - К тому же я не один.

    -  Если так, то я пойду с вами, - твердо сказала я.

    -  Там сильная вонь, - предупредил Алеша.

    -  Ничего, я и не к такому привыкла, как-нибудь выдержу!

    -  Как знаешь, - согласился он, и мы вслед за Иваном вошли внутрь острога.

    Алеша был прав, вонь там была ужасная. Я даже не могу передать, что это был за запах. Меня сразу же начало тошнить, но из упрямства я не вернулась. Иван, сделал несколько шагов вглубь помещения, остановился и осветил фонарем какие-то окровавленные тряпки. Я присмотрелась и увидела, что из остатков платья торчит человеческая рука.

    -  Аля, тебе лучше уйти, - сказал Алеша, сдавленным голосом.

    -  Нет, я с тобой! - отказалась я, прижимаясь к нему, но он обнял меня за талию и насильно отвел к выходу.

    -  Уходи, тебе здесь нечего делать!

    Уже во дворе мне стало совсем худо: не хватало воздуха и казалось, что смрад пристал ко всему телу. За всю свою жизнь я не видела ничего подобного. Меня тут же окружили любопытные и засыпали вопросами. Я только отмахивалась и старалась отдышаться. Выручил меня Алеша. Он скоро вышел из темной и подошел ко мне. Лицо у него было бледным и мокрым от пота.

    Вслед за ним показались Иван с тюремным сторожем. Тот был напутан до полусмерти и клялся, что никого в острог не пускал. Его успокоил Иван, сказал, что в случившемся его вины нет. Однако сторож продолжал твердить одно и то же, теперь обращаясь не только к нам, но и ко всем кто здесь собрался. Алеша со значением посмотрел на меня, и я проверила, говорит ли старик правду. В его мыслях не было ничего кроме страха перед будущим незаслуженным наказанием. Я посмотрела на Алешу и отрицательно покачала головой. Он кивнул и успокоил старика, что его за то, что случилось, сечь не будут. Сторож ему не поверил и продолжал причитать и божиться. Мы отошли от него, чтобы он успокоился.

    -  У меня что-то с плечом, кажется вывих, - пожаловался нам с Иваном Алеша. - Руку не могу поднять.

    -  Это ничего, ваше благородие, - успокоил его Иван, схватил за запястье и сильно дернул руку.

    Алеша закричал и, не сдержавшись выругался. Зрители, услышав народные слова от ученого лекаря, одобрительно зашумели. Алеша попенял Ивану за то, что тот его не предупредил, пошевелил вправленным плечом и поблагодарил костоправа. Мы теперь стояли втроем и старались надышаться свежим воздухом.

    -  А ведь это он тебя, Алёша, хотел загрызть, - вспомнив, звериную ненависть волка, сказала я.