Тут высказался Фёдор:

— Весь остров — гробница. Каждый наш шаг по его освобождению разрушает остров, дальше будет гораздо хуже, будут сильные землетрясения и проснутся вулканы.

— Хреново, — согласился я, — но есть и положительный момент. Местным временно станет не до нас.

— Или наоборот, — предположил Эванс, — сообразят, от кого это исходит, а потом все силы бросят на охоту за нами.

— Это всё очень интересно, — прервал нашу дискуссию Билл, — только сейчас что делать? Нам на ту сторону нужно.

Эрнесто осторожно присел на краю оврага и внимательно посмотрел вниз. Потом бросил камешек и прислушался. Ждал долго, но ничего не услышал. Всем стало не по себе.

— Интересно, — задумчиво проговорил Эванс, — обойти можно, или остров пополам раскололся?

— Проще мост навести, — ответил я, вспомнив переправу через реку с крокодилами. — Дерево свалим.

Как назло, деревьев именно здесь не было. Ближайшие находились, примерно в ста метрах, и были они толщиной с руку, по такому мосту не пройдёшь. Решили попробовать обойти, кажется, овраг сужался в левую сторону, туда и пошли.

Стоило нам отойти от дороги, как сзади послышался цокот копыт. Группа без команды залегла в кустах. На дорогу выехал всадник. Лошадь остановилась и недовольно зафыркала. Успокоив животное, он стал осматриваться. То, что он здесь не по торговым делам и не потерявшуюся овцу ищет, было видно. У него была винтовка, причём, не за спиной, а в руках, да и одежда больше напоминала форму. Военную или полицейскую. Вычислили нас. Сначала он долго смотрел вправо, потом влево, соображая, куда мы направились. В итоге пришёл к тем же выводам, что и мы, двинув коня в нашу сторону.

Мимо он не проедет, снять его тихо не сможем, просто не подойдёт так близко, да и кусты здесь не настолько густые, чтобы скрыть десять человек. Придётся шуметь. Дробовик был уже у меня в руках, когда всадник подъехал метров на пять, я навёл стволы ему в голову и спустил курок. Звук словно из пушки, теперь вся округа знает, что мы здесь. Лошадь оказалась тренированной, и выстрел перенесла спокойно, а вот безголовый наездник её напугал, но он, к немалому облегчению животного, быстро свалился, даже не застряв при этом в стремени.

— Бежим! — скомандовал Эванс, — сейчас ещё придут.

И мы побежали по краю бездонного оврага, надеясь, что где-нибудь он кончится. Так и вышло, через пару километров края оврага сошлись, и мы оказались на другой стороне. Выходить на дорогу остереглись, пошли параллельным курсом. Сейчас самое время найти тихое место, чтобы затаиться и подождать ночи, да нет здесь тихих мест, кругом поля, пастбища, да редкие рощи. Приходилось идти дальше, постоянно оглядываясь по сторонам. Погоня не показывалась, а встреч с редкими крестьянами мы избегали. В одном месте наткнулись на сенокос, где работали десятка два косарей. Пришлось заложить крюк в пару километров. Заблудиться мы не боялись, центр острова издалека манил высокой горой и не менее высокой пирамидой.

Ближе к вечеру нашли место для отдыха. Большой участок леса, причём довольно дикий, подозреваю, даже какие-то звери водятся, главное, чтобы не динозавры. Забравшись глубже в бурелом, мы попадали от усталости, даже часового не выставили. Проспали часов пять. Когда проснулись, была уже ночь. Направление прикинули по компасу. В небе светил месяц, света которого хватало, чтобы мы не теряли друг друга. Идущий впереди Эванс на всякий случай взял длинную палку, которой нащупывал дорогу.

За ночь мы прошли довольно много, временами забредали в лесную чащу, иногда шли, безжалостно топча посевы в полях, а ближе к утру наши сапоги застучали по камню, дорога резко пошла в гору. Рассвет показал, что идём мы вверх по каменистому склону.