– Годы практики, – ответила Ария. – Раньше постоянно украдкой рисовала ребят в своей школе. Значит, печенье мое? – Она легонько толкнула руку Ксавьера, все еще прикрывавшую салфетку. – Бедный мистер Абстракционист. Неужели ваш рисунок настолько плох, что вы стесняетесь его показать?

– Нет… – Медленным движением Ксавьер убрал руку. Его рисунок представлял собой портрет симпатичной темноволосой девушки, исполненный мягкими линиями с искусно наложенной светотенью. Ее уши украшали большие серьги-кольца, как у Арии. И это было не единственное сходство.

– О! – Ария проглотила комок в горле. Ксавьер изобразил даже маленькую родинку на ее щеке и веснушки на носу. Как будто весь ужин он изучал ее лицо, дожидаясь своего часа.

Из кухни пахнуло резким ароматом тахини, и на мгновение к горлу Арии подступила тошнота. Приятно, что Ксавьер нарисовал ее: мамин бойфренд пытается наладить контакт. Но с другой стороны… как-то это неправильно.

– Не понравилось? – спросил Ксавьер с удивлением в голосе.

Ария собралась было ответить, но в сумке пикнул телефон.

– М-м, секундочку, – пробормотала она, доставая из кармашка мобильник. Ей пришло два новых фотосообщения. Чтобы дисплей не отсвечивал, она чашечкой сложила над ним ладони.

Ксавьер все еще пристально наблюдал за ней, и Ария постаралась ничем не выдать своего изумления. Кто-то прислал ей снимок с воскресного вернисажа, на котором Арию сфотографировали рядом с Ксавьером. Они стояли, наклонившись друг к другу, так что губы художника почти касались ее уха. На открывшейся следом фотографии Ария и Ксавьер сидели за этим самым столиком в «Кролике». Ксавьер заслонял руками свой рисунок, а Ария, перегнувшись через стол, шутливо отталкивала его, пытаясь увидеть, что он изобразил. Фотокамере удалось заснять их в таком ракурсе, что казалось, будто они держатся за руки со счастливым видом. Оба снимка передавали вполне убедительную картину.

Причем второй был сделан буквально несколько секунд назад. Чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди, Ария сердитым взглядом обвела ресторан. Майк у выхода с кем-то оживленно болтал по телефону. Мама как раз возвращалась из дамской комнаты. Старик, которого она нарисовала, давился кашлем.

Снова зажужжал ее телефон. Трясущимися руками Ария открыла новое сообщение. Это был стишок.

– Мне нужно идти, – выпалила она, хватая со стола рисунок Ксавьера и запихивая его в сумку.

– Что? Почему? – На лице Ксавьера читалось недоумение.

– Просто… так надо. – Ария надела пальто и, застегнувшись на все пуговицы, показала на печеньице, одиноко лежавшее на тарелке в форме кукурузного початка. – Оно твое. Отличная работа. – Потом стремительно повернулась, чуть не налетев на официантку, которая несла на большом подносе жареные овощи с тофу. Настоящий это «Э» или нет, фотографии доказывают одно: чем дальше она будет держаться от матери и ее нового поклонника, тем лучше.

Химия на Химическом холме

– Не боишься проиграть? – поддела Эмили Исаака, тоже державшего «ватрушку». – Я – самая быстрая саночница во всем Роузвуде.