– Сенсационные новости из Роузвуда, – произнес голос за кадром. Спенсер взяла пульт и прибавила громкость.

Перед зданием роузвудского суда стоял коротко стриженный репортер с глазами навыкате.

– Появилась новая информация относительно судебного разбирательства по делу убийства Элисон ДиЛаурентис, – сообщил он. – Несмотря на разговоры о недостаточности улик, буквально несколько минут назад окружной прокурор заявил, что суд состоится в назначенный день.

Со вздохом облегчения Спенсер плотнее закуталась в свой кашемировый кардиган. Потом камера показала фасад дома Йена с американским флагом над центральным крыльцом.

– Мистера Йена освободили под залог до начала суда, – вещал за кадром тот же репортер. – Мы побеседовали с ним вчера вечером.

На экране появился Йен.

– Я невиновен, – сказал он, широко распахивая глаза. – Преступление совершил другой человек – не я.

– Тьфу, – плюнула Кэндис, качая головой. – Надо же, не могу поверить, что этот негодяй приходил к нам в дом! – Она взяла баллончик освежителя и пшикнула в сторону телевизора, словно от одного присутствия Йена на экране воздух в кухне испортился.

Репортаж закончился, возобновился показ реалити-шоу. Спенсер поднялась из-за стола. Она была настолько ошеломлена, что ее покачивало. «Нужно на свежий воздух, – подумала Спенсер, – чтобы Йен выветрился из головы». Неровным шагом она заковыляла к задней двери, ведущей на патио. В лицо ей ударил порыв холодного ветра. Градусник в виде цапли, висевший на столбе возле гриля, показывал всего полтора градуса выше нуля, но Спенсер и не подумала возвратиться за курткой.

На неосвещенной террасе было тихо. Лес за амбаром, где Спенсер последний раз видела Элисон живой, казался еще темнее, чем обычно. Когда она повернулась и бросила взгляд в сторону палисада, в доме Кавано зажегся свет. В окне гостиной маячил высокий темноволосый силуэт. Дженна. Расхаживая по комнате, она с кем-то говорила по мобильному телефону; было видно, как быстро шевелятся ее губы. Спенсер стало не по себе, и она содрогнулась. Темные очки дома… да еще вечером. Жуткое зрелище.

– Спенсер, – раздался шепот совсем рядом с ней.

Она резко повернулась на голос, и у нее подкосились колени. По другую сторону террасы стоял Йен – в черном пуховике, застегнутом до самого носа, и черной вязаной шапке, надвинутой по самые брови. Спенсер видела только его глаза.

Она уже собралась было закричать, но Йен выставил вперед ладонь.

– Тсс. Выслушай меня, пожалуйста.

Спенсер до того испугалась, что сердце буквально выпрыгивало из груди.

– К-как тебе удалось выйти из дома?

Глаза Йена заблестели:

– Я знаю способы.

Спенсер глянула в окно кухни, но Кэндис уже оттуда ушла. Ее мобильник находился всего в нескольких шагах – в зеленом кожаном чехле, лежавшем на мокром столе. Она потянулась за ним.

– Не надо, – умоляющим тоном попросил Йен. Он чуть расстегнул пуховик, снял шапку. Парень очень осунулся, и его белокурые с рыжеватым отливом волосы торчали в разные стороны.