Глава 19

— Мы снова поедем вместе? На ней? — указала Ирсайя на мирно жующую травку савраску.

— Тебя что-нибудь не устраивает? Желаешь идти пешком? — поднял я бровь и внимательно посмотрел на бывшую пленницу.

Неужели после пятиминутки чувственной откровенности и эмпатии она снова переключилась в режим «королевы-властительницы»?

— Нет-нет. Я просто спросила… Хотя, если честно…

— Это не слишком удобно, — продолжил я мысль.

— Ну… в общем, да, — залилась румянцем дама.

Я мысленно усмехнулся, но дальше её троллить не стал.

— Эта лошадь теперь твоя. Только твоя и никого больше.

— А как же ты? — удивилась женщина.

— А я уж как-нибудь так, по-простецки, — развёл я руками. — Но ты за меня не волнуйся. Как-то раньше справлялся, справлюсь и тут.

— Справишься? По-простецки? Не волноваться? — нахмурилась королева. — А ну, объясни.

«Малыш», — глянул я на прислушивающегося к нашему разговору тигрокота.

Тот широко зевнул, потянулся, вразвалочку подошёл ко мне и присел на задние лапы.

«Молодец, — похвалил я его. — А теперь, будь любезен, покажи нашей спутнице, какой ты крутой скакун».

Священный зверь тхаа аж пасть разинул от такого нахальства.

«Ну, и чего возмущаться? — изобразил я недоумение. — Ты же и так перед ней брюхом кверху валялся. Говорил, что, мол, мне помогаешь. Так что теперь давай продолжай. Раз взялся за гуж, так и не говори потом, что в кавалерию не нанимался».

Малыш клацнул клыками и ударил хвостом по траве.

— Что это с ним? — не поняла его «пантомиму» Ирсайя.

— Да вот… говорит, что готов тебя прокатить.

— Меня? Прокатить? На чём? — удивилась женщина.

— У себя на спине, а как же ещё-то? Ведь не в телегу же его запрягать.

— А… разве так можно?

— Ну, а как мы по-твоему сбежали с арены? Забыла?

— Точно! — прищёлкнула пальцами королева. — Вы с ним тогда так здорово прыгали. Ни один конь так не смог бы, хоть сам, хоть со всадником.

— Ну, вот и я о том же, — удручённо развёл я руками. — Думал, что ты поедешь на лошади, а я на нём, да только он теперь ни в какую. Говорит, что меня он возил по необходимости. А сейчас…

— Что сейчас? — глаза королевы блеснули.

— Он говорит… эээ… что при прочих равных и… кхм… когда он свободен, священный зверь тхаа позволяет седлать себя лишь особам королевских кровей, и я в эту категорию, увы, не вхожу.

— То есть, ты хочешь сказать… — Ирсайя взглянула на Малыша и «хищно» прищурилась. — Что он предлагает мне ехать в столицу на нём, а на саврасой поедешь ты? Так?

— Именно так, пресветлая, — отвесил я церемониальный поклон.

— Перестань, — поморщилась бывшая пленница. — Мы не на королевском приёме, — вернула она мне мои же слова.

— Согласен, — щёлкнул я «каблуками» и процитировал министра-администратора из «Обыкновенного чуда». — Был неправ, вспылил. Считаю своё предложение безобразной ошибкой, раскаиваюсь, прошу дать возможность загладить, искупить.

— Что значит безобразной ошибкой? — всплеснула руками Ирсайя. — Мне нельзя ехать на тхаа?

Я рассмеялся:

— Извини, это была шутка. Просто шутка, и ничего больше.

— Просто шутка⁈ Ну, нет! Так не пойдёт. Теперь я сама буду говорить со священным зверем.

Дама тряхнула причёской и шагнула к прижавшему уши тигрокоту.