— Конечно! А почему я не могу? Если у меня что-то есть, я могу поделиться этим со своей подругой.

Из глаз Эди потекли слезы. Мэри обняла ее, и женщины стояли рядом, прижавшись друг к другу.

Потом они сели и за чашкой чая проговорили еще час, делясь надеждами и мечтами, как только могут делиться хорошие друзья.

— Спасибо, Мэри. Я не забуду этого.

— Спасибо, Эди, — улыбнулась Мэри-Элен. — Я тоже не забуду.

— Я верну тебе их.

— Я знаю. А теперь выметайся: уже полночь; увидимся послезавтра. Но мне нужен полный отчет, если произойдут какие-либо изменения.

Эди еще раз обняла ее:

— Мне действительно надо идти.

Когда Эди отъехала, Мэри-Элен смотрела в окно, пока не исчезли огоньки передних фар. Потом заперла двери и пошла наверх. Было поздно, Грег не звонил, а она смертельно устала.

— К черту все! Я ложусь спать, — пробормотала она, выключила свет и быстро разделась, прыгнула под одеяло и мгновенно уснула.

Звонок продолжал звонить. Мэри накрыла голову, чтобы приглушить звук. Через несколько минут он снова начал звонить. Она по-прежнему не хотела обращать на него внимания. На третий раз наполовину проснулась, но, когда наконец подняла трубку надоевшего телефона, звонивший уже положил ее.

Мэри-Элен взглянула на часы и испугалась: было больше восьми. Сегодня ей нужно было много сделать, а времени на все не хватало.

Приняв душ и одевшись, она спустилась вниз прослушать автоответчик.

— Привет дорогая! Это Эди, я еду к поручителю. Извещу тебя о результатах. Будь осторожна, и желаю тебе удачного дня. Увидимся завтра!

Щелчок. Гудок.

— Здравствуйте, мисс Гэллагер. Вас беспокоят из банка, перезвоните нам, как только сможете. Это очень срочно. Мы уже пытались связаться с вами по сотовому и обычному телефонам, но безрезультатно.

Щелчок. Гудок.

Было еще четыре звонка от рассерженных кредиторов, а потом комнату наполнил голос Грега:

— Привет, красавица! Джейсон все еще в больнице, но ему лучше. Думаю, к концу недели его выпишут. Скоро позвоню тебе. Скучаю.

Выслушав все, Мэри устало облокотилась о стол; Бог мой, как она устала быть мужественной, сильной и талантливой! И красивая, деловая, уверенная бизнес-леди Мэри-Элен Гэллагер заревела. Она плакала и плакала, вспоминая совершенные когда-либо ошибки; вспомнила каждый случай, когда ей нужна была поддержка семьи, а семья была далеко; потом жалость к себе переросла в желание быть с тем, кого любила. Она хотела, чтобы Грег обнял ее и сказал, что все образуется. И неважно, так это или не так, ей просто хотелось услышать эти слова и на какое-то время поверить именно в эту мечту. Прошло больше часа, пока она не выплакалась и решилась пойти в банк.

Был вечер, когда Мэри вернулась домой. Она бросила сумочку в холле и вошла в кухню. Аккуратно налила себе стакан вина. Слезы опять подступили к горлу. Только силой воли она удерживала себя, чтобы не зареветь в голос.

Зазвонил телефон, и она подняла трубку.

— Привет, чудная женщина! Как ты?

— Грег! Извини, что не ответила на твой звонок. Как Джейсон?

— Завтра будет дома, слава Богу. — Он немного замялся. — Сегодня я должен быть на деловом обеде, а потом к тебе. Принимаешь?

У нее быстрее забилось сердце.

— С удовольствием! А ты уверен, что захочешь?

— Абсолютно, — с уверенностью ответил он. — Я буду около полуночи. Хорошо?

Когда Грег повесил трубку, Мэри долго держала ее в руке, как будто его голос вот-вот раздастся снова.

Фотографии завода Торренса вышли на славу. К вечеру Мэри собрала все отснятое, составила план ракурсов камеры и основного освещения и поняла, что готова к реализации плана.