— Я тоже скучал по тебе, Тарджаман. Почему ты вернулся?

— Потому, что я опять нужен здесь.

— В твое отсутствие с животными ничего не случилось.

— Я нужен не только им, милорд, — нежно, как друг, ответил перс, проницательными глазами глядя на своего хозяина.

Ричард опустил голову, не решаясь заговорить по существу.

— Так и будешь говорить загадками? Может, объяснишь, куда уходил и почему вернулся?

— Обратная сторона той же монеты. Я ушел из замка потому, что был здесь не нужен.

Ричард, нахмурившись, подошел к камину и отпил вина.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Милорд, очень скоро все станет ясно. — Тарджаман искренне смотрел графу в глаза. — Верьте мне.

— Я, может, и поверю тебе, а вот о сэре Рандольфе этого не скажешь. Я надеюсь, ты расскажешь ему все сам, чтобы не быть четвертованным за предательство.

— Вы говорите об украденном оружии?

— Да. Это ты украл его, а затем продал епископу?

Тарджаман покачал головой.

— Странно, это случилось сразу после того, как ты исчез.

— Я уже объяснил, — я был здесь больше не нужен.

— Мне надоели твои загадки! Если не ты, то кто мог это сделать?

— Если я даже и скажу, вы все равно не поверите.

— Может быть.

Тарджаман помолчал, плотно сжав губы.

— Вас предал отец Джеймс.

Ричард расхохотался.

— Я так и знал, что вы не поверите.

— Ты считаешь, что восьмидесятилетний старик может украсть повозку с оружием? Да он еле ходит.

— А ему никуда и не надо было идти. Он передал информацию епископу, а его люди сделали это гнусное дело.

— Откуда тебе это известно? — резко произнес Ричард. Он подозрительно смотрел на Тарджамана поверх бокала и небольшими глотками пил сладкий пьянящий напиток.

— Я не крал оружие, но, как правильно думает сэр Рандольф, у меня есть свои люди в замке.

— Но зачем все это отцу Джеймсу?

Тарджаман пожал плечами, и в первый раз Ричард увидел недоумение в его мудрых глазах.

— Даже мне не под силу это понять.

Отец Джеймс. Это было последним ударом. Ричард в ярости согнул тонкую ножку серебряного бокала и с силой отшвырнул его. Бокал угодил прямо в одно из драгоценных окон графа. Стекло со звоном разбилось, осколки полетели на пол. Но Ричарду было все равно. Весь его мир рушился. Такого предательства он не мог ожидать.

— Милорд, — крикнул ему вслед Тарджаман, но граф уже шел к двери.

Он ворвался в часовню как разъяренный бык.

— Джеймс! — крикнул он громко. Эхо вторило ему. — Отец Джеймс, где вы?

— Здесь, — ответил слабый голос. Ричард прошел между скамейками и увидел священника в нише, где он зажигал свечи перед статуей святой Бриджиты. В сумраке мерцало около пятидесяти огоньков.

Как только граф взглянул на старика, его гнев сменился изумлением. Возможно ли, чтобы такой богобоязненный человек, которому он исповедовался в самых сокровенных мыслях, предал его? Тарджаман, наверное, сошел с ума.

— В чем дело, сын мой? — спросил Джеймс, затушив лучинку в горшочке с песком после того, как последняя свеча была зажжена. Старик обернулся, встречая Ричарда улыбкой. Его зубы были желтыми, как слоновая кость. — Я думал, ты уже отправился во Францию.

Ричард подошел поближе и немного помолчал, восхищаясь красотой статуи.

— Это сделали вы? — спокойно спросил он.